Маска одержимости
Шрифт:
Закрыла глаза.
Что теперь делать? Что мне делать?
— Это только дурной сон, — бормотала она. — Дурной сон. Сейчас открою глаза и проснусь.
Она открыла глаза. И снова увидела ужасные, горящие красновато-желтым огнем глаза. Они отражались в стекле витрины.
И это гротескное лицо, которое смотрело на нее из тьмы.
— Неееет! — Кулаками она стучала по стеклу, вкладывая в удар всю силу отчаяния.
И зачем я не послушалась маму и не надела утиный костюм, горько упрекала она себя. Почему мне
Она тихо застонала. Вот теперь и оставайся пугалом до скончания века.
Она все еще предавалась этим горьким мыслям, как вдруг почувствовала какое-то движение за стеклом. На пол упала тень. Послышались шаги. Дверь грохнула, чуть приоткрылась.
И оттуда высунулась голова хозяина магазинчика. Прищурившись, он рассматривал Карли Бет.
— Я знал, что вы вернетесь, и потому задержался, — проговорил он. — Я ждал.
С каким спокойствием он это говорил.
— Я… я не могу ее снять! — запинаясь, промолвила Карли Бет. И в доказательство потянула себя за макушку.
— Знаю, — сказал хозяин, не изменившись в лице. — Заходите. — Он открыл дверь шире, отступив на шаг.
Карли Бет всего лишь на минуту задумалась, но тут же решительно вошла в магазинчик. Внутри было очень тепло.
Хозяин включил единственную лампу над прилавком. Он был без капюшона, заметила Карли Бет. На нем оставались черные костюмные брюки и белая праздничная рубашка.
— Вы сказали, что знали, что я приду? — чуть не взвизгнула Карли Бет. Этот странный хрипловато-пронзительный голос, который появился у нее, выражал вместе и гнев и смущение. — Откуда вам было знать?
— Я вас отговаривал, я не хотел продавать ее вам, — ответил он, разглядывая маску. Он нахмурился и покачал головой. — Вы же помните, не правда ли? Вы же помните, что я не хотел вам ее продавать.
— Да, — поспешно согласилась Карли Бет. — Вы только помогите мне снять ее, ладно? Помогите мне!
Он пристально посмотрел на нее и ничего не ответил.
— Помогите мне ее снять, пожалуйста, — почти закричала Карли Бет. — Немедленно снимайте! Слышите!
Хозяин магазинчика вздохнул.
— Не могу, — печально промолвил он. — Я не могу ее снять. Мне, правда, очень жаль.
24
— Эт-то как т-так? — заикаясь проговорила Карли Бет.
Хозяин магазинчика не ответил. Он повернулся и пошел в подсобное помещение, сделав знак, чтобы она шла за ним.
— Но ответьте мне! — кричала Карли Бет. — Не уходите! Ответьте! Как это маску нельзя снять?
Она шла за ним в подсобное помещение магазинчика, и сердце у нее гулко колотилось в груди. Хозяин включил свет.
От яркого света Карли
Маски, одна гротескнее другой, все словно уставились на нее. Карли Бет с трудом отвела от них взгляд.
— Сейчас же снимите эту маску! Сейчас же! — рыдала она, не давая хозяину пройти.
— Я не могу ее снять, — спокойно и даже грустно ответил он.
— Но почему? — спросила Карли Бет.
— Потому что это не маска, — почти шепотом проговорил он.
Карли Бет смотрела на него во все глаза.
Она хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни звука.
— Это не маска, — повторил он. — Это лицо, настоящее лицо. — Ряды безобразных личин смотрели нанес. Распухшие, окровавленные, желтые и зеленые, все они внимательно следили за ней и так и пожирали ее глазами.
Хозяин магазинчика подошел к выставочной полке и показал пальцем на одну из них — отвратительную, безобразную.
— Это не маски. Это лица, — печально, почти шепотом объяснил он. — Настоящие лица. Я сделал их. Я изготовил их в своей лаборатории… Это настоящие лица.
— Но я не понимаю… Но… но они же такие… безобразные, — выпалила Карли Бет. — Зачем?..
— Сначала они не были безобразными, — перебил он ее с горечью и одновременно сердито. — Они были прекрасны. И прекрасным было то, что они были живыми. Но потом что-то пошло не так. За стенами лаборатории они стали меняться. Весь мой эксперимент… мои несчастные головы… все пошло насмарку. Но я должен сохранять их живыми. Я должен.
— Я… я не могу поверить! — воскликнула Карли Бет, хватаясь руками за свое зеленое искаженное лицо. — В это невозможно поверить!
— Но я говорю правду, — продолжал хозяин магазинчика, проведя пальцем по своим тоненьким усикам и сверля горящими глазами Карли Бет. — Я держу их здесь. Я зову их Нелюбыми, потому что никто никогда не полюбит их. Может, иногда… случайный покупатель… как ты… забредет сюда, и тогда одно из этих лиц обретет новый дом…
— Неееет! — закричала Карли Бет. Это был скорее животный, а не человеческий вопль.
Она смотрела на искаженные, деформированные лица на полках. Вспученные черепа, разверстые раны, звериные клыки. Монстры! Все монстры!
— Снимите! — взорвалась она, потеряв самообладание. — Снимите! Снимите!
Она стала яростно царапать свое лицо, пытаясь содрать его, разорвать на куски.
— Снимите! Снимите!
Хозяин магазинчика протянул к ней руку, пытаясь успокоить ее.
— Мне очень жаль. Теперь это твое лицо, — проговорил он монотонно.
— Нет! — снова закричала Карли Бет своим новым сиплым голосом. — Снимите! Снимите! Немедленно снимите!
— Есть только один способ снять лицо, — почти ласково проговорил он.