Маскарад
Шрифт:
Губы Реми припали к его ключице, затем поднялись вверх по могучей шее и осторожно потрогали кадык. Чувствуя, как руки Коула поглаживают, ласкают, подзадоривают ее, Реми прочертила губами влажную полосу на его груди и прикоснулась языком к крошечной пуговке соска. У Коула вырвался одобрительный возглас. Она улыбнулась и потянулась рукой к его плоскому животу, по которому тут же словно пробежала легкая рябь, а затем опустила ладонь еще ниже, к островку курчавых волос…
Коул застонал, поймал ее руки и опрокинул на спину, прижав запястья к матрасу и не давая пошевелиться.
– Нет, –
С этими словами он впился в ее губы долгим поцелуем. В груди Реми всколыхнулись чувства, о существовании которых она раньше даже не подозревала. Коул покрыл поцелуями ее лицо, игриво пощекотал губами мочку уха. А когда его губы скользнули вниз по ее шее, Реми затрепетала от восторга.
Он по-прежнему прижимал ее запястья к постели, но Реми даже не пыталась вырваться. Добровольная пленница, она блаженствовала в море новых ощущений. Когда Коул притронулся к ее груди, Реми застонала, смутно сознавая: ведь Коул лишь повторяет то, что она до этого проделывала с ним! И это чудесно… Восхитительно!
Реми выгнула спину, подставляя Коулу грудь. Голова ее металась по подушке, веки были опущены, а губы приоткрылись. Коул не выдержал и, выпустив запястья Реми, обвил руками ее тело.
Какой маленькой и хрупкой она казалась в его объятиях! Но Коул прекрасно знал, сколь обманчиво это впечатление. В изящной оболочке таилась недюжинная сила. Не столько физическая, сколько сила духа, ибо Реми была волевой, бесстрашной и решительной женщиной. И это позволяло ей в любой ситуации оставаться самой собой. Сближение с Реми сулило беду, боль и страдание. Коул убедился в этом на собственном горьком опыте.
Однако сейчас Коул не думал об этом. Он ласкал ее грудь, наслаждаясь страстными вздохами и стонами, срывавшимися с губ Реми.
– Как я могла все это забыть? – с дрожью в голосе спросила она. – Как я могла, Коул?
Он снова потянулся к ее губам, бормоча:
– Какая разница? Разве сейчас это важно?
– Нет! – простонала она и, не размышляя уже ни о чем, попросила: – Люби меня, Коул.
Он ответил поцелуем. Она затрепетала. Ее тело жаждало наивысшего наслаждения. Коул с горечью подумал, что она забыла о дамокловом мече, занесенном над их головами. Ей невдомек, что скорее всего это их последняя любовная встреча. Но он-то не утратил памяти…
Однако сейчас они принадлежали друг другу, а все остальное было зыбким и нереальным. И Коул ухватился за это, как утопающий за соломинку.
Реми шепотом произнесла его имя и укусила в плечо.
– Я больше не могу, Коул! Возьми меня.
И опять, как когда-то давно, Коул не устоял перед искушением. Он лег на Реми и раздвинул ей ноги. Страсть захватила их, словно предчувствие надвигающейся летней грозы, когда солнце невыносимо печет, а ветер вздымается все выше и выше. Затем грянула буря, но они, тесно сплетясь в объятиях, героически выдержали ее яростный натиск.
7
Лежа на плече Коула, Реми потерлась щекой о его грудь. Она поражалась двойственности
Подняв на Коула глаза, Реми не удержалась и провела пальцем по его квадратному подбородку.
– Нам с тобой всегда так хорошо?
– Нет. – Он улыбнулся с ленивой чувственностью. – Порой бывает еще лучше.
Реми скептически усмехнулась.
– Это невозможно.
Он прижал ее ладошку к губам и лукаво прищурился.
– Пожалуй, ты права.
Она засмеялась. Ей импонировало, что он не похваляется своими мужскими достоинствами.
– Ты поразительный человек.
Коул посерьезнел.
– Постарайся не забывать об этом, милая.
Наступила недолгая пауза. Оба лежали, затаив дыхание и не шевелясь.
Наконец Коул сказал:
– Пора вставать, Реми.
Она тихонько запротестовала:
– Нет-нет, давай еще полежим. Тут так уютно!
Коул погладил ее по плечу в знак согласия. Реми закрыла глаза, вдыхая пряный аромат страсти, до сих пор витавший в воздухе. Ей так хотелось удержать это мгновение! Пусть бы оно длилось вечно! А то ведь придется встать, одеться и… вспомнить… Она нахмурилась. При чем тут воспоминания? Почему она их так боится?
Какая-то мысль пронеслась в усталом мозгу, но ухватить ее Реми не успела. Тревожный сигнал из их общего с Коулом прошлого.
Но сколько Реми ни старалась вспомнить подробности их романа, у нее ничего не вышло. Воспоминания упорно ускользали.
Она снова занервничала.
– Я думаю, нам действительно пора вставать, – заявила Реми, приподнимаясь, но рука Коула безжизненно соскользнула с ее бедра. Он спал как сурок.
Реми улыбнулась и хотела было потрясти его за плечо, но в последний момент раздумала. Резкие черты Коула во сне смягчились, стали безмятежными и по-детски невинными. Она решила не тревожить его и, бесшумно выскользнув из постели, прокралась в ванную.
Быстро приняв душ, Реми накинула махровый халат, заботливо предоставленный в ее распоряжение администрацией гостиницы, и пригладила мокрые волосы. Потом осторожно приоткрыла дверь и выглянула в щелку. Коул лежал в той же самой позе, в какой она его оставила.
Реми подошла к вещам, валявшимся на полу, и принялась перебирать их, с улыбкой вспоминая, как им не терпелось поскорее раздеться. Она разложила одежду на две кучки – «мужскую» и «женскую» – и отправилась в гостиную разыскивать остальные предметы туалета, брошенные впопыхах.
Взгляд ее упал на телефон, стоявший на секретере. Реми поколебалась, покосилась на спальню, но потом все же сняла трубку и заказала кофе. Коул собирался сделать это, как только они пришли в номер, но отвлекся и позабыл. Довольная своей расторопностью, Реми представила себе, как она подаст кофе ему в постель, когда он проснется… Приятно будет его побаловать.
Она не спеша собрала одежду, принесла ее в спальню и положила вещи Коула на стул.
Неожиданно в номер постучали. Реми удивилась. Неужели принесли кофе? Так скоро? Она подбежала босиком к двери и распахнула ее настежь.