Мастер икебаны
Шрифт:
— Могу я высказать свое мнение? — спросила тетя и, не дожидаясь ответа, высказала его: — Я тут подумала о словах лейтенанта. О том, что он говорил перед тем, как нам помешали. Если целью убийцы было дискредитировать школу, то это, несомненно, человек со стороны. «Зеленый» террорист, например, фанатик, не побоявшийся пробраться в Каяма Каикан и «Мицутан», чтобы доказать всем свою правоту.
— «Зеленый» активист, тетя, — поправила я. — И если уж говорить о человеке со стороны, то как насчет конкурентов школы Каяма? Например, школа Согэцу? Могли же они заслать диверсанта, чтобы
— Надо же, ты знаешь о школе Согэцу! А говорила, что совершенно равнодушна к икебане, — парировала тетя.
— Тетушка, но ведь хозяина Согэцу знает вся Япония! В шестидесятых он снял этот знаменитый фильм — «Женщина в песках».
— Ну и что? Все равно ему далеко до артистизма нашего иемото — фыркнула тетя.
— До снобизма вашего иемото — поправила я. — Хорошенькая у вашего учителя манера делать критические замечания: взять молоток, разбить все вдребезги и назвать это путем к совершенству. Понятно, у кого Сакура научилась грубить ученикам и смотреть на всех свысока.
— Я тоже всему научилась у Масанобу-сэнсэя, — заявила тетя. — Ты видела, как я веду свои уроки. Разве я груба с ученицами и гляжу на них свысока?
— Да нет же! Я хотела сказать... — Я оборвала себя на полуслове, понимая, что вот-вот обижу тетушку Норие.
— Дамы, я думаю, на сегодня мы закончили все необходимые дела, — вмешался лейтенант Хата. — Мисс Симура, я проверю ваш список подозреваемых. И разумеется, я буду благодарен, если вы припомните что-нибудь особенное о том дне в «Мицутане». Любая деталь может оказаться важной для следствия.
После его ухода я попыталась наладить отношения с тетей:
— Пожалуйста, поймите, я не звала Такео, он явился без приглашения! И все-таки что вы имеете против него? С ним что-нибудь не так?
— Он тебе не подходит. — Тетя поджала губы. Она все еще сердилась.
«Конечно же, не подходит», — должна была ответить покорная племянница, но произнести это мне почему-то было трудно. Я еще помнила прикосновение его губ к своему уху, когда мы шептались здесь, в гостиной. Этот жест был нечаянным, невинным, но странным образом заставил меня на минуту забыть о существовании человека по имени Хью Глендиннинг.
— Тетушка, совсем недавно, в этой же комнате, вы убеждали меня в необходимости найти себе японского кавалера, — напомнила я. — И к тому же разве не вы всегда восхищались семьей Каяма?
— Кавалер? Да этот Такео в любую минуту может быть арестован как убийца! И даже если он невиновен, то все равно тебе не подходит.
— Мы просто знакомы. Даже не друзья. Хотя, признаться, у меня была мысль пригласить его на чашку чая, чтобы вы могли узнать друг друга получше...
— Я достаточно знаю Такео, — обрезала тетя. И, помолчав немного, добавила: — Не пора ли выбросить из головы Каяма и их неприятности? Мы могли бы заняться чем-нибудь полезным, например разобрать цветы, присланные тебе друзьями и сочувствующими. Я поставлю их здесь, на чайном столике, чтобы тебе не нужно было вставать.
Разумеется, в доме не было ни одного приличного сосуда для икебаны,
— Десятой тарелки не существует, — ответила я на ее молчаливый вопрос. — Но я все же надеюсь продать этот набор, так или иначе. Не знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы заинтересоваться?
— Я подумаю. Лучше бы ты вложила деньги в красивые сосуды для икебаны. Было бы куда цветы поставить. Впрочем, можно попробовать вот эти хибачи. — Она показала на несколько посудин с бело-голубым узором, которые в старину использовали как жаровни. — Желтые нарциссы будут неплохо смотреться на голубом, правда, назвать это икебаной можно с большой натяжкой. Это скорее западная манера составлять букеты, чем восточная.
— Не хотелось бы использовать вещи, предназначенные для продажи, — попробовала я возразить, но тщетно. Тетя уже водрузила хибачи на чайный столик, поставила рядом посудину с водой, положила пару ножниц и наконец кензан — небольшую железную штуковину с шипами, которая поддерживает стебли в правильном положении.
— Я выйду ненадолго. Отправлю твои благодарственные письма и куплю что-нибудь к ужину. Телефон возле тебя, если что-то случится, сможешь позвонить.
— Ладно. — Я помахала ей рукой на прощание.
— И не открывай двери, пожалуйста. Никому! — сказала тетя, покидая квартиру. — Слышишь, никому!
Как только за Норие закрылась дверь, я дотянулась до телефонной трубки, устроилась на подушках поудобнее и набрала номер Ричарда Рэндалла.
— Это я. Не мог бы ты прийти и спасти мою жизнь? Похоже, тетя у меня навеки поселилась.
— О я вижу, тебе уже получше! Я пытался дозвониться, узнать, почему ты не пришла на ту субботнюю вечеринку, но тетя сказала, что ты в больнице с пищевым отравлением. Чем тебя угостили там, куда ты пошла не со мной? Спагетти с дурной репутацией? Пастой со скверным прошлым?
— Вкусной ложечкой мышьяка меня угостили. Так ты приедешь или нет?
— Я бы с удовольствием, Рей. Но — увы! — не могу. Жутко опаздываю.
— В пять часов вечера? — Я посмотрела на часы. — Рановато для свидания.
— Это вечеринка в честь осыпания вишневых лепестков. Энрике ждет меня в клубе «Сальса-сальса». И уже поздно что-либо отменять. — Он немного помолчал и добавил: — Мы могли бы заехать к тебе вдвоем, завезти пару-тройку фирменных коктейлей. Представляешь, водка со льдом, а в каждом кубике заморожены вишневые лепестки! Лед наверняка растает, пока мы доедем до Янаки, зато можно будет плеснуть еще водки!
— Милое угощеньице для человека, которому промыли желудок. — Я даже не старалась скрыть своего раздражения. — Водка меня, пожалуй, добьет без особого труда. Знаешь что, приезжай лучше с пустыми руками и один. Мне нужно поговорить с тобой, неужели не ясно?