Мастер Миража

Долгова Елена

– Верно.

– Я уже говорил вам две недели назад, когда меня пригласили, и повторю сейчас – точный диагноз мог бы поставить тот… та сволочь (простите, генерал), которая изуродовала ребенка.

– У него физически поврежден мозг?

– Нет. В этом и заключаются проблемы пси-повреждений – наша медицина бессильна, сталкиваясь с явлениями, у которых нет определенной физической природы.

– Функциональное расстройство?

– Нет. Мне стыдно, простите – но я не могу назвать причину.

– Почему не можете?

– Разум

и Пустота! Генерал, вы напрасно выкручиваете мне руки… Поймите и не мучайте ни меня, ни себя, я не скажу более того, что уже сказал, считайте уж лучше меня неучем – вы почти не ошибетесь. Не знаю причин, потому что их нет. Нет! У мальчика медленно падает пси-индекс, но ведь вы сами знаете, что этот индекс не отражает ничего того, к чему мы привыкли в медицине. Это не показатель здоровья, это показатель… души.

– Мировая Душа – бредни пантеистов. Если есть нечто, что можно измерить детектором, а детектор можно потрогать руками, значит, мистика тут ни при чем. Продукт Электротехнической Компании – это вам не жезл Господа Бога. Одним словом – я не верю вам, мастер Люсиан.

Люсиан сжался в кресле, и Крайф успокаивающе тронул его за плечо:

– Не поймите меня превратно – я не обвиняю вас в преднамеренной лжи, вы сами заложник этой идеалистической ахинеи – всем известной книги Майера об относительности реальности. Не думайте о теориях, будьте практиком, холера вас возьми! Скажите мне прямо, не бойтесь – что сделали с моим сыном? Укол? Наркотик?

– Пси-наводка.

– С какой целью?

– Не знаю. Возможно, чья-то неудачная игра, глупая и жестокая шутка подростков.

– Его нашли возле школы, в кустах сирени, в кулаке были зажаты свежесорванные листья… Быть может… это была попытка насилия?

– Нет. Не сомневайтесь, генерал, никаких признаков, если, конечно, оставить в стороне чисто психическое воздействие. Ответить на ваши вопросы мог бы тот, кто ставил наводку. Но подавать подобный совет затруднительно – ивейдеры вообще необщительный народ. Вы сами знаете, как их мало и как эти мутанты прячутся. Чаще всего это молодые люди, хорошо укрытые от пси-наблюдения. Само их существование незаконно, они мастера обмана и всяческих хитростей. Вы понимаете, что поймать автора наводки, искусно укрывшегося среди тысяч пси-нормальных, практически невозможно?

Крайф сухо усмехнулся и отвел глаза. У доктора Люсиана противно замерзли острые, беззащитные лопатки – в гримасе хозяина таилось кое-что очень и очень нехорошее, на грани неумолимости. Крайф, впрочем, тут же как ни в чем не бывало широко улыбнулся гостю, блеснули ровные кончики зубов – жестокость быстро пропала со скуластого лица. Он подошел к спящему мальчику, бережно поправил одеяло, укрыл ребенка до подбородка, убрал копну кудрей, открыл детское лицо, искаженное неподвижной гримасой обиды и удивления.

– Ну

что ж, если медицина тут бессильна, я найду собственные средства…

– Как хотите. – Доктор Люсиан поднялся, старательно изображая решительного и занятого человека. – Я ухожу. Поверьте, я искренне страдаю, видя мучения ребенка, мне нестерпимо стыдно, как врач я не оправдал ваших надежд, и я бесконечно сочувствую вам – понимаю сердце отца. Но если бы я посмел, то предостерег бы вас от опрометчивых действий. Не ищите того, кто это сделал – лучше в меру сил скрасьте сыну последние месяцы жизни. На поиски нечаянного убийцы у вас уйдут годы. Это… Поймите, это будут просто бесполезные попытки. Я не хочу давать вам призрачной надежды.

В наступившей тишине тонко и тревожно запел уником. Крайф, мимоходом смахнув на пол пестрый хлам бесполезных лекарств, поднял со столика армейского образца аппарат.

– Что?

Ответ был таков, что мгновенно заставил генерала перейти на текстовую связь. Нелюбопытный доктор отвернулся, втайне он уже проклинал судьбу и собрался как можно скорее оставить несчастный дом, но подобному намерению мешал сам хозяин, который, неловко касаясь клавиш, поневоле затягивал разговор с невидимым собеседником.

Не попрощавшись, уходить, разумеется, не принято.

«Разговор надолго. Гоняет подчиненных, – печально подумал врач. – Все-таки близость границы с Консулярией метит на нашей заднице тавро, и мы сами по сути лишь чуть получше маньяков. Проклятые псионики… Попробуй-ка поживи год за годом под гнетом страха».

Генерал тем временем совершенно перестал заботиться о госте, он ошеломленно всмотрелся в мелкий шрифт уникома, потом яростно застучал клавиатурой:

«Как это умирает? Вы что, идиоты?!»

На том конце путано оправдывались. Крайф отключился и с силой метнул аппарат прямо на малиновый ковер. Коротко хрустнул металл и пластик. Врач с необычайным проворством отдернул худую ногу.

– Ну и ну. Здесь летают посторонние предметы. Полегче, мастер генерал.

– Простите мою вспышку, стресс, будь он проклят. У меня для вас отыскалась работа по специальности.

Врач устало и угрюмо посмотрел исподлобья:

– Опять пси-наводка в вашей семье?

Крайф отвел глаза и проигнорировал сомнительную шутку.

– Нет, мелочи – у нас в госпитале умирает псионик… Да, именно из тех дураков, которые косяками бегут за Таджо, надеясь найти в деспотии Дезета обещанный рай. Этого тоже задержали на границе – обманутый демагогами совсем молодой мальчишка.

– Что с ним?

– Не знаю. Сами посмотрите – возможно, он попытался смертельно навредить себе, быть может, просто пострадал в драке. Займитесь им, док, в конце концов, поработать с живым псиоником – редкая и интересная практика.

Врач сухо кивнул и поднялся, чтобы уходить.