Мастер печали
Шрифт:
Слова сами вылетали из его рта, и он был не в силах этому помешать.
– В кои-то веки со мной случилось что-то хорошее, я – наконец-то! – обрел свое место, а ты собираешься все испортить! Ты хочешь, чтобы я стал Бреатанасом – но я не он! Тебе просто нужно доказательство, что ты не зря прожил свою жизнь, что мои родители погибли не напрасно!
По лицу Содара струились слезы. Аннев и сам был готов заплакать, но из упрямства сдержался.
– Я поеду в Банок. А после этого – останусь в Шаенбалу.
Содар отвел от него взгляд, воцарилась звенящая тишина. Когда
– В таком случае мы оба обречены, и я действительно прожил свою жизнь зря.
Он неотрывно глядел на свои сцепленные пальцы.
«Какие у него старые морщинистые руки, – подумал Аннев, ощущая легкую дрожь. – Эти руки спасли меня от смерти. И всю жизнь оберегали меня…»
Содар встал и молча вышел из кухни. Аннев несколько секунд глупо озирался по сторонам, не понимая, что ему делать. Он нерешительно направился к двери, ведущей в покои Содара, но остановился.
«Все так и должно быть, – сказал он самому себе. – Иначе он втянет меня в свою игру, убедит, что пророчества не врут, что я и правда особенный. И тогда мне всю жизнь придется делать только то, что он велит».
А сейчас он делает то, что велит ему Тосан…
Аннев прогнал мрачные мысли. Он стал аватаром, и даже более того – мастером-аватаром, а разве не об этом он мечтал всю жизнь? Он побежал в свою спальню. Распахнув сундук, начал выгребать из него все, что там хранилось. Теперь, когда он остался один, Аннев дал волю слезам.
Шмыгая носом, он достал из кучи вещей грязную бежевую тунику. Фыркнул, даже почти улыбнулся, но снова швырнул ее в сундук.
«Она мне больше не нужна. После Регалея у меня станет еще больше новой одежды. Возьму только фонарь Крэга и оружие».
Захлопнув крышку, он поспешил из комнаты.
На кухню он вошел одновременно с Содаром. Глаза у старика были уже сухие, но на Аннева он даже не посмотрел. Отодвинув в сторону свою рукопись, он положил на стол топор Шраона.
– Забирай, – сказал старик, не поднимая взгляда. – Он тебе пригодится.
– Спасибо.
Содар, поморщившись, поставил рядом бутылек из непрозрачного стекла.
– Выпей половину. Сначала зашумит в голове и захочется спать. Не противься. Сделаешь только хуже.
– Для чего это?
Содар несколько секунд помолчал, глядя на бутылек, а потом ответил:
– Эликсир поможет тебе сохранять бодрость на протяжении всей ночи. Если не будешь противиться его действию, в итоге почувствуешь себя хорошо отдохнувшим. Твои чувства обострятся, ты станешь более собран и бдителен. – Только теперь он поднял глаза на Аннева. – Сразу все не выпивай. Твоему организму нужно время, чтобы восстановиться, а начнешь его торопить – ощущения получишь не самые приятные.
Аннев кивнул:
– Спасибо.
Содар размотал темно-красный сверток, который держал в руках. В нем лежали серебряные ножны, из которых торчала небесно-голубая рукоять меча.
– Это тоже твое, – произнес он и положил Милость рядом с топором. – В Академии его сразу обнаружат, но возможно, тебе удастся спрятать его в храме.
Аннев, хоть и изнывал
– Нет, лучше пусть останется здесь, с тобой.
Лицо Содара внезапно посуровело.
– Я должен уйти, Аннев, пойми ты это, наконец. В деревне уже не безопасно. Я не знаю, сколько еще Тосан намерен меня терпеть, и выяснять это не собираюсь.
Он медленно провел рукой по серебряным ножнам.
– Я постараюсь уйти сегодня ночью, до твоего возвращения.
Аннев почувствовал, как слова комом встали в горле.
– Но… твое пророчество… Как же ты будешь следить за мной?
– Видимо, издалека. Или не буду вовсе. В любом случае это не твоя забота: ведь для тебя это ничего не значащая чушь, к тому же ты ясно дал понять, что и в одиночку не пропадешь. – Он положил флаг на стол. – Если ты останешься в Шаенбалу, я уже ничем не смогу тебе помочь. Но и тащить тебя за собой силой не стану. – Пригладив бороду, Содар кивком указал на перчатку Аннева. – Она проделала великолепную работу, правда?
– Кто? – не понял Аннев, сбитый с толку внезапной переменой в разговоре.
– Маюн, – ответил священник. – Ведь твоя перчатка – точная копия флага Бреатанаса. Феникс пусть и намного меньше, но ощущение такое, будто обе птицы вышиты одной рукой.
Аннев насупился:
– Так ты… знал, что это ее подарок?
– Она приходила ко мне посоветоваться. Сначала хотела сшить перчатку в черно-красную клетку – просто и строго, как мантия ее отца, – однако, увидев флаг, передумала. – Старик улыбнулся, но его глаза были печальны. – Она милая девушка, Аннев, и намерения у нее самые светлые. Надеюсь, все это приведет к чему-нибудь хорошему.
Содар указал на бутылочку:
– Выпей немного прямо сейчас. Ощущения будут не очень приятные, но к началу путешествия от них не останется и следа.
Священник направился к своей спальне. На пороге он остановился и, не оборачиваясь, произнес:
– Прощай, Айнневог.
И закрыл за собой дверь.
Глава 51
Несколько секунд Аннев оторопело смотрел на деревянную дверь, пока ее очертания не начали расплываться. Только тогда он понял, что по щекам у него струятся слезы.
«Я еще могу пойти с ним, – подумал он, вытирая глаза. – Еще не поздно. Сбежим, пока Тосан ничего не подозревает».
Однако он тут же отмел эту мысль. Если через час он не появится в конюшне, Тосан не станет делать скидку на Регалей и тут же отправит кого-нибудь на поиски свежеиспеченного мастера-аватара. А Содар сможет уйти лишь после того, как проведет праздничную службу, и когда она закончится, Аннев уже будет на полпути в Банок.
Аннев ненавидел старика за то, что тот заставил его выбирать между своими мечтами и жизнью, которую навязывало ему пророчество, – и за это ненавидел сам себя. Подавив рыдание, он бросился к висящим на стене мешкам для воды, сорвал их с крюка и обвязал ремень вокруг талии. В один из мешков он запихнул флаг и уже собирался сунуть туда стеклянный бутылек, но тут вспомнил наказ Содара.