Мастер печали
Шрифт:
– Кентон, ты чего?
Кентон снова посмотрел на меч и медленно покачал головой:
– Ту же силу я чувствовал, когда надевал на Дюварека ошейник. Это не сила обычного артефакта… использовать ее можно лишь в том случае, если у тебя есть способности к магии.
Аннев напрягся. Их разговор принял опасное направление, и ему это не нравилось. Как и зловещее выражение лица Кентона.
– Если это не обычный артефакт, почему та женщина смогла меня заковать? И почему ты тоже смог им воспользоваться?
Кентон пожал плечами:
–
Глаза Аннева расширились, сердце бешено застучало. Он попытался сделать вид, будто не понимает, к чему это Кентон ведет, но аватар был слишком проницателен.
– Ты знал, что это за меч, поэтому и взял его с собой. И Дюварека мы смогли убить потому, что ты призвал магию…
– Кентон, – умоляюще произнес Аннев, – позволь я все объясню.
Он шагнул к аватару, но тот отступил назад, и Аннев остановился.
– Кандалы может снять только тот, кто их надел.
– Что? – переспросил Аннев, не веря своим ушам. – Как ты это узнал?
Кентон помедлил с ответом.
– Это как с твоим фонарем… и тем кубком.
– Так, постой. – Мозг Аннева лихорадочно заработал, переваривая новую информацию. – Глупо дожидаться, пока Фин поймает Содью и притащит ее сюда. Но ты можешь расцепить ошейник, верно? – Он направился к телу Дюварека, сматывая цепь. – Либо дай мне меч, и я…
– Я знаю, как привести его в действие, Аннев.
Кентон провел концом клинка по полу, оставляя в камне извилистую борозду.
Аннев сглотнул подступивший к горлу ком:
– Да. Это я вижу.
Кентон, направив на него меч, подошел ближе.
– Я слышу, как магия взывает ко мне, – сказал он. – Говорит мне, что делать. Чего она ждет от меня.
Аннев стоял не шелохнувшись. Вдруг Кентон выбросил руку вперед, и он отпрянул. Однако Кентон не собирался на него нападать. Рубить цепь он, впрочем, тоже не стал, а просто срезал висящие на поясе у Аннева ножны.
Аннев остолбенело наблюдал, как он подобрал ножны, сунул в них меч и начал медленно отступать к выходу.
– Ты куда? Ты что, бросаешь меня? – Он закашлялся, прикрывая глаза и рот от едкого дыма.
Кентон окинул взглядом полыхающий кабинет и спокойно ответил:
– Думаю, так будет лучше для нас обоих. Мы кеокумы, Аннев. Мы умеем пользоваться магией, и как только это выяснится – нам конец.
Он снял со стены маленькую серебряную арфу и оглянулся на Аннева. В глазах читались злоба и мрачная грусть, но сожаления в них не было.
– Я с охотой следовал за тобой, Аннев, но друзьями мы никогда не были. Ты так и не стал одним из нас… и рисковать жизнью ради тебя я не собираюсь.
Аннев, онемевший от шока, молча смотрел, как он уходит.
Он меня бросил. Мой друг бросил меня умирать.
Стоп. Кентон прав – никогда они не были друзьями. Союзниками, соперниками – да, но только не друзьями. И
Тут сапог начал тлеть, и Аннев отскочил в сторону. Он посмотрел вниз и увидел, что это горит отрубленная конечность стражника, рядом с которой он стоял. Ну конечно, вот оно, решение – под самым его носом!
Он сосредоточился на левой руке и усилием воли заставил магический протез отделиться от его предплечья. Через пару мгновений красная перчатка соскользнула с культи и упала на пол вместе с закованным в кандалы артефактом. Тогда Аннев взялся за протез и несколько раз дернул в одну, потом в другую сторону, пытаясь протащить его сквозь железный браслет. Бесполезно.
По-видимому, протез уменьшался или увеличивался лишь в том случае, когда соединялся с человеческой рукой соответствующего размера. Аннев вцепился в ржавый металл вокруг магического запястья и пожелал, чтобы браслет разомкнулся, – но артефакт, как Кентон и говорил, отказывался ему повиноваться.
Между тем завеса дыма стала удушающе плотной, а дверная арка жалобно заскрипела. Припав к полу и стараясь не дышать, Аннев продолжал отчаянные попытки спасти протез. Наконец, убедившись, что это невозможно, он сдернул с него перчатку и крепко сжал ее в руке.
Хоть что-то мне удалось сегодня сохранить.
Он сунул подарок Маюн в карман и огляделся в поисках топора. Заметив краешек знакомого лезвия за горящим столом Янака, Аннев бросился туда, низко наклонив голову, чтобы не надышаться дымом.
– Да провались ты в бездну! – выругался он, подбежав ближе: от рукояти топора шел дым, а лезвие раскалилось докрасна.
Аннев уже собирался выбежать вон, как вдруг увидел бронзовую лампу Янака. Он подобрал ее и, к величайшему своему удивлению, обнаружил, что она ничуть не нагрелась. Аннев зачарованно провел пальцами по испещренной сотнями крошечных рун поверхности.
«Если это действительно Оракул из Спеур Дун…»
Он так и не смог закончить мысль, потому что и сам не знал, чего в этом случае стоит ожидать. Бережно спрятав лампу в нагрудном кармане туники, Аннев бросился из пылающего кабинета. Дюварек, закованный в бронзовые доспехи, топор Шраона, магический протез, с которым он не расставался с колыбели… Вся его прошлая жизнь в буквальном смысле сгорела дотла.
Но Аннев был фениксом. А феникс всегда восстает из пепла.
Глава 59
Аннев мчался по длинному коридору, судорожно пытаясь на ходу придумать план действий. Если он вернется в Шаенбалу с одной рукой – его убьют. Если первым до деревни доберется Кентон, то всем расскажет, что Аннев погиб, а когда тот объявится – с одной рукой, – казнят, скорее всего, и его, и Кентона. Как только два этих варианта оформились в его сознании, Аннев тут же понял, что нужно делать.