Мастер печали
Шрифт:
Он долго возился, прежде чем совладал с первой сумкой, но его усилия были вознаграждены: его красная форма мастера-аватара и мешок с монетами от Тосана лежали нетронутыми. Жаль только, что ни то ни другое никак не поможет ему добраться до дома. Во второй сумке по-прежнему лежали его кожаные мешки для воды. Развязав один из них, он обнаружил лишь аккуратно сложенный флаг Бреатанаса. Не густо. И вдруг Аннев кое-что вспомнил. Запустив руку в другой мешок, он нащупал твердый круглый предмет…
Зелье Содара.
Аннев задумчиво уставился
Правда, Содар предупреждал, что, если выпить слишком много, это чревато опасными последствиями, и в других обстоятельствах Аннев прислушался бы к нему. Сейчас же он сильно сомневался, что последствия злоупотребления эликсиром могут стать опаснее того, во что он вляпался.
Он вытащил из бутылька пробку, зажав его между бедрами, и поднес его к губам. Пряная сладкая жидкость полилась в горло, обволакивая его уже знакомым огнем. Аннев осушил флакончик и швырнул его в папоротник. К этому моменту в его желудке уже полыхало настоящее пламя.
И тут его голова взорвалась. Аннев вскрикнул и, схватившись за лоб, упал на колени, потом повалился на бок. Мир перед глазами потерял очертания, превратившись в разноцветную мешанину; волны чудовищной боли сотрясли тело, выворачивая внутренности.
Состояние, похожее на агонию, длилось около минуты – а потом все закончилось. Руки у Аннева тряслись, голова гудела, а желудок свело судорогой, и тем не менее он ощущал себя полным сил. Он потянулся и размял мышцы, чувствуя, как энергия, заключенная в теле, рвется наружу. Хотелось бежать, нестись вскачь, драться – все что угодно, лишь бы не стоять на месте!
Но Аннев не торопился. Он несколько раз с силой топнул, сжал и разжал кулак, а потом закрыл глаза. Сосредоточившись, он направил бурлящую энергию в органы чувств…
И тут словно рухнул невидимый барьер, и ощущения, ничем более не сдерживаемые, мгновенно затопили его сознание. Он чувствовал аромат жирной земли под папоротником, смешанный с запахом конского навоза; слышал, как карабкается по травинке крошечное насекомое и смеются у своих костров жители Банока. Аннев открыл глаза и моргнул. Теперь он мог рассмотреть каждый холм вдалеке, и даже Чащу, находившуюся еще дальше, видел так четко, что различал траву под деревьями и жухлую листву на голых ветках.
А прямо перед ним, под сенью дуба, стояла, склонив голову набок, какая-то тень.
Кровь бешено застучала в висках. Что это такое и как давно за ним наблюдает? Фигура выглядела как высокий тощий человек, но таких бесформенных, черных и плоских людей попросту не бывает. Фигура шевельнулась, и Аннев заметил,
Человек… в плаще смерти.
Тот самый, что преследовал его в Баноке и из-за которого он свалился с крыши. Однако тогда он выглядел как полупрозрачный сгусток тени, а теперь благодаря действию эликсира Аннев смог его рассмотреть.
Но и это было не все. Поза, одежда, ощущение, исходившее от него, – все это казалось Анневу ужасно знакомым.
«Он похож… на Содью Рокас», – дошло до юноши наконец.
Вот только это точно была не Содья. Да, ее одежду тоже составляли лохмотья, но лохмотья из шелка и бархата, подогнанные по фигуре. А одеяние этого человека походило скорее на призрачную дымку, невесомую паутину, сотканную из нитей всех возможных оттенков тени. И держался он не так, как Содья – с надменной уверенностью, – а холодно и бесстрастно.
Аннев почувствовал себя жуком, на которого стремительно опускается подошва сапога. Он инстинктивно прижал к себе левую руку, и плащ соскользнул с плеча, обнажив культю.
Тень встрепенулась. Повернув безглазое лицо, она уставилась на культю – и вдруг размашистым шагом двинулась на перепуганного аватара.
По спине Аннева пробежал холодок; тело напряглось, ощутив новый прилив магии и адреналина. Развернувшись к Чаще, он сорвался с места и припустил так, будто за ним гнался сам Кеос.
Ибо не сомневался, что так оно и есть.
Часть 4
Четверо всадников скачут к твоему порогу. У каждого на плече птица.
Каждый конь несет тяжкое бремя. В каждой птице – тайная сила.
Проклятый вождь – он идет забрать жизнь у того, кого считал братом.
Воин-отступник – он жаждет крови одного из твоего рода.
Тень от тени – она идет за жезлом темной силы.
Обреченный калека – он клеймен знаком Кеоса
И одной рукой заберет у тебя Оракул.
Четыре птицы летят к твоему порогу. Четыре клюва – четыре клинка.
Цапля, сокол, грач и сорока.
Не стой на пути у птиц. Не сдерживай всадников.
Жезл оставишь – за ним явится Тень.
Жезлом взмахнешь – и печали не миновать.
Дом будет проклят, сокровища рассыплются в прах.
Милости будешь ты предан, руку, что поднимется на тебя, поглотит огонь.
Ответы Янаку Харту. Слова Оракула из Спеур Дун
Но он не сгинул, ибо лишить бога жизни может лишь бог. Дух его живет, и сосуд его переродится – божественный король, что принесет спасение и погибель. Ибо как масло не держится в треснувшем кувшине, так и дух его не удержится в разбитом сосуде. Все части нужно собрать воедино, дабы отлить новый сосуд. Лишь после смерти возможна жизнь. Лишь очищающее пламя смоет скверну. Лишь разрушение возродит его вновь.