Мастер сновидений
Шрифт:
Одрик сделал, как просил Учитель, песок потек у него с ладони.
— Видишь, сколько одиноких песчинок? И ты всегда считал себя одинокой песчинкой. Хотя, как ты знаешь, если песок долго лежит, песчинки прорастают вдруг в друга и получается камень песчаник. А если песок попадает в печь, то у умельцев вроде тебя превращается в стекло. А теперь посчитай, сколько для твоего одинокого, как тебе кажется, Я другие Я трудились, надеялись, учились, искали…, да что там, умирали ради тебя!
— Ради меня? Да кто же это?!
— Потрясающе! Как это кто?! А твоя мать? Ей нельзя было здесь оставаться, ты знаешь, чем грозит приезжим воздух Каравача, его дожди и туманы. Но она не
Одрик вскочил и бросился к зарослям, фантом воспарил и прилег в пронизанном лучами Андао воздухе. Когда показался Одрик, Учитель как ни в чем ни бывало, указал ему на прежнее место.
— Что?! Утер нюни? Хорош, нечего сказать. Прием пищи начнется на четверть часа позже. Продолжаем…, на чем мы там остановились?
Учитель занял свое привычное главенствующее положение.
— Итак, мы выяснили, что твое исключительное Я, не есть твое. Оно продукт усилий и стремлений многих Я. Ты связан не только со своими родителями, предками, учителями, а еще и с каждым илларем, молоко которого пил, в шкуру которого одевался, с каждым кустом вечерницы, ягоды которого ты обрывал, с каждой травинкой, на которой сейчас сидишь, с каждой каплей дождя, которая на тебя падала…. Дело в том, что мы не одинокие песчинки. Мы узелки в переплетениях мировой паутины, паутины раскинувшейся в пространстве и во времени. Мировая паутина все время меняется, пропадают одни узелки — возникают другие, рвутся старые связи — образуются другие. На тебя уже слишком много завязано, а будет еще больше. Ты не представляешь, сколько людей, нелюдей, существ и сущностей тебя ждали. Ты знаешь, сколько жизней прервется, если ты не совершишь предназначенного тебе? А сколько просто не придет в этот мир — даже трудно представить. Так что, довольно ребячиться, — фантом сверкнул своими бездонными глазами, — ступайте править, мой Белый принц.
А потом опять начались бесконечные упражнения… А у Одрика еще со вчерашнего дня болели все мышцы и кости.
Сегодня вечером 25 Щедринеца очередной великосветский прием в резиденции у доджа по случаю приезда в город Члена Совета Великих Иллари аль Фридельвинг. Член совета рыжеволосая, кудрявая, и по голубым глазам видно, веселая и доброжелательная дамочка 25–30 местных лет. Официальный предлог для поездки — посещение гадалки, можно подумать, в Ричелите гадалок нет.
Вчера ходили к портному, он, как всегда был в шоке от моего заказа, но уже мысленно подсчитывает, сколько сдерет с дурочек, что вечно копируют мои наряды. Первый заказ на синее платье в стиле Диора, на потом, больших нареканий у него не вызвал, а вот второе, маленькое синее, ну не положено мне носить черное, вызвало у него острое неприятие. «Да как же можно ходить с голыми ногами!» Ну, да льняные чулки под такое платье не одеть, шерстяные тоже, а шелковых ни у кого кроме меня нет. Вот и будет замечательная реклама изделиям моих подданных. После этого приема шелковые чулки будут расходиться как горячие пирожки в голодный год. Жалко я не смогла уговорить Торкану одеть подобное платье, она себе пошила что–то более традиционное, впрочем, от чулок от паучков она не отказалась.
Сначала прием оказался так себе… Походили, посмотрели, поели. В очередной раз продемонстрировала бассейн, очень он всем нравится. Особенно, когда запускается иллюзия в пару над водой. Одрик поменял плетение, теперь там были два танцующих дракона, красный и голубой. Публика восторгалась, вглядывалась в это танго в пару до головокружения. Но сам Одрик мое предложение посетить прием проигнорировал,
Платье и чулки, продемонстрированные в дамской комнате, произвели ожидаемый фурор. И когда мы с Торканной прогуливались вдоль столов на нас знакомо пялились. Особенно этим страдала дамочка из Совета. Я думала, она себе свернет шею, так она рассматривала меня и мою подругу. Какой–то интерес у нее нездоровый, может она берет пример с эльфов и из этих, ну, которые предпочитают тот же пол? А так и не скажешь…
Вдруг я почувствовала на себе тоскующий взгляд синих глаз. В углу зала стоял сейн Калларинг, делал вид, что беседует с доджем, а сам беззастенчиво пялился на меня. Его взгляд по–прежнему волновал меня и заставлял сердце биться неровно. Я столько времени пыталась найти ему замену, вернее не ему, а стражу Сигвару, и не нашла. Были, были на первый взгляд, подходящие кандидаты, но… У одного во рту вместо зубов оказались один пеньки, у другого изо рта так пахло чесноком, что можно было зажечь огонь, у третьего на пальце оказалось кольцо, а четвертый отсутствовал в Караваче.
На земле наличие обручальных колец никого не останавливало, но не здесь. На Лари богиня Мурана следит за выполнением данной ей клятвы, у нас клянутся в верности друг другу и потом эти клятвы легко нарушают, без ущерба для себя. А здесь все по другому, здесь клянутся не партнеру, а богине, и за соблюдением клятвы следит она, и если нарушишь, то…. Я слышала много баек на эту тему, и не очень–то верила, но потом, почитала в библиотеке несколько книг, и для себя решила, что лучше под гнев богини не подставляться, так оно спокойнее. Ведь под гнев попадает, не только нарушитель клятвы, но и тот с кем он ее нарушает.
Страж, милый страж… Помириться что ли? А почему бы и нет? Мне скоро опять уезжать в пустыню почти на год, а там этим делом можно заняться только с варгами и эльфами, а не те ни другие у меня желания не вызывают, другое дело сейн.
— Торкана, душечка, подыграй мне…. Мы сейчас мимо полковника проходить будем, ты меня толкни, чтобы я на него вино выплеснула. Хорошо?
— А зачем он тебе? Ты же ему отказала?
— Я отказала сейну, а не стражу.
— Какому стражу?
— Потом объясню…
Торкана была великолепна, вот что значит с малых лет в высшем обществе. Разыграно все было как по нотам. Неловкое движение и на черный мундир падают несколько капель вина.
— О, извините меня, извините… — Из крохотного кармашка извлекается снежной белизны шелковый платочек с умопомрачительными кружевами, и я начинаю промокать попавшие на мундир капли.
— Асса Анна все в порядке, не надо, не стоит. — Берет мою руку с платочком и целует, он сама корректность, а в глазах такая тоска. Додж ловко испарился, словно его и не было, боится, что опять могу разнести что–нибудь и мудро решил держаться подальше.
— Ах, сейн, как мне загладить перед вами свою неловкость? Чем утешить?
— Асса, вы мне один раз уже отказали в том, что могло бы меня утешить, а Дьо–Магро второй раз ни о чем, и ни кого не просят. — В голосе металл, а в синих глазах тоска вперемешку с болью.
— Я, сейн, отказала вам как Дьо–Магро, и всем сейнам отказала.
— А оглашение?
— И вы, и я знаете, что объявленное глашатаем событие никогда не состоится, но наемница Анна не отказывала в посещении ее постели стражу Сигвару, это он перестал приходить к ней. — Поворачиваюсь и ухожу.