Мастер сновидений
Шрифт:
Расплатившись и выслушав южное славословие, мэтр взял с собой ужин для Антонина и по–кошачьи пробрался в свою комнату. Для его достаточно плотного телосложения, это было почти виртуозно.
— Нас можно поздравить, — сказал он слуге, бросив на стол уже знакомого нам петуха, — у нас соседи. С нами в одном коридоре представитель не очень дружественной гильдии.
Было видно, как у невозмутимого Антонина напряглись жилы на шее.
— Ты не переживай, по всей видимости не к моей персоне. Так как видишь, я и поужинал и даже спать собираюсь. Но не нравится мне все это, НЕ НРАВИТСЯ! Так что, извини, дорогой мой Антонин,
— Не беспокойтесь, мэтр, я отлично выспался за ваше отсутствие. А что говорит ваша интуиция?
— Моя интуиция как гваррич выедает мой мозг, вопя во всю дурь, что если не этой, то следующей ночью прольется кровь. Но мне это и без нее известно. Только чья это будет кровь? Что–то ноет у меня между ключиц, говорят, душа там живет. Кто бы мог подумать, что у меня там что–то есть.
— Это точно будет следующая ночь?
— Точно, не пойдет же он по такой погоде разутым. Так что у нас еще есть время для маневра. А перед боем надо хорошенько выспаться, я и средство для этого приобрел.
Глава воров откупорил флакон с радужным туманом и отправился на воды в Джогимп–Лотт, что на языке эльфов означает: «серый… хвостатый… короче, чей–то…».
Ну, живут же люди, никаких тебе разборок, никаких бумаг, никаких взяток шефу городских стражей, никакой услужливо–ехидной рожи Пуэбло. Самое начало осени, хрустальный воздух, мозаика крыш еще эльфийской архитектуры, серебряные голоса фонтанов, щебет птиц и прекрасных купальщиц на его балконе и почти полная бутылка кьянто…. Что еще нужно человеку для счастья? И какая у них тут крупная полуденница вызревает круглый год. Но мэтр Олирко не был охотником до сладкого, зато три грации на балконе поглощали ее в неприличных количествах. А вот горный гномий сыр очень хорошо шел с кьянто. «Пройдусь, пожалуй, а то голова пухнет от трелей этих райских птичек», — решил мэтр. Он вышел из гостиницы, зашагал вверх по тропинке к каменным уступам со звенящими низвергающимися струями.
Пробравшись между мокрых камней на ровную площадку, он ни капли не пожалел: многоголосые струи неслись с гор наполняя озеро, в котором отражался лес во всем великолепии скорого увядания, вид был просто упоителен. О! до него неожиданно донесся вожделенный запах. Кьянто! Не может быть! Одна из струй явственно краснела, и вскоре достигла хорошо знакомого ему темно–пурпурного тона, и запах не мог его обмануть. Он протянул сложенные пригоршней руки, в тот же миг поток взвыл, как попавший в капкан крил, в его руки истекла кровь. Олирко в испуге вскинул голову, и в тот же миг получил удар кровавым хлыстом от дьявольского водопада. Он не удержался на ногах, свалился в ложбину, проточенную водой, и кровавый поток сбросил его в озеро.
«Этого не может быть! Что я сделал не так, кого прогневил?» соображал мэтр пытаясь всплыть «Интуиция, что же ты молчала? "
«Вспомнил–таки! А как гварричем обозвал, помнишь? Столько лет служила верой и правдой, и на тебе благодарность».
«Ну и стерва! "
«На себя посмотри…»
Смотреть было некогда, надо было выкручиваться. Глупо как–то, он умело разрешал конфликты, он выворачивался из безнадежных ситуаций, а тут…
…Странно, он плывет,… нет, не плывет, его кто–то тащит,
— Вставай, чего разлегся? На берег я тебя, так и быть, вытащил. Но носить твою тушку мы не договаривались.
Воровской глава кое–как на четвереньках выполз на сухое место, сел на траву и поднял взгляд на своего спасителя. Особой остротой зрения он похвастаться не мог, но перепутать было нельзя. Один раз этот человек уже спасал ему жизнь, и не потому что был его телохранителем, не потому что ожидал от него вознаграждения или какой–то услуги, просто он тогда пожалел тощего подростка. На нем была все та же одежда, и возраст тот же, все точно также, хотя прошло уже много лет.
— Макс? — неуверенно обратился мэтр к человеку, разводившему костер.
— Никак не признаешь, старый пьяница, — усмехнулся человек.
— Макс! — Олирко даже обрадовался, вскочил, и хотел было обнять спасителя.
— Не стоит! Ты еще не понял? — умерил его радость Макс, выбросив перед собой ладонь.
— Что я должен понять? Макс ведь это ты! Но… Но как?
— В том–то и дело, что НО. Вспоминай!
Память его нехотя со скрежетом шевельнулась, достав из своих глубин одно из самых горьких воспоминаний.
— А я так надеялся, вдруг там был не ты.
— Но это был именно я, но я не за этим пришел. Вспоминай, где ты сейчас.
— Ты пришел…. А где я? Я тут, — и метр обвел глазами местность.
— Вот болван! С кьянто в таких количествах завязывать надо, совсем уже отупел! Если мы по разные стороны черты, то что?! Мне к тебе удалось пробраться, можно сказать, по знакомству, а ты придуриваешься.
— Я во сне! — с ужасом и с облегчением понял мэтр. Теперь все начало становиться на свои места. Из–за черты даже в сон просто так не приходят, на это должны быть весомые причины, — Да, я просил сон про Джогимп–Лотт, и парень мне его сплел.
— Ты видел ЕГО?! Ты говорил с НИМ?! — Выкрикнул Макс дрожащим голосом, подскочив к Олирко, он готов был схватить того за плечи, но вовремя отдернул руки, людям по разные стороны черты даже во сне не стоит обниматься. Но Макс взглянул близорукому мэтру в лицо в упор. Олирко охнул, и присел на оказавшийся, очень кстати рядом пенек. Вот откуда он знает эти шоколадные глаза на пару с соломенными волосами, и по годам все сходится. У серьезного и уважаемого главы воровской гильдии, на глаза навернулись слезы.
— Я действительно тупая скотина, как же я мог забыть! Пора, пора завязывать хлебать столько. Да, я видел его.
— Ну, говори! — Макс нагнулся к метру и смотрел просто умоляюще.
— Он так на тебя похож. Вас даже перепутать можно, только он ка–а–пельку повыше, и немного худоват. Вообще–то симпатичный парень, девчонки должны за ним бегать, — сделал заключение мэтр и хмыкнул носом.
— Тебе все девчонки. Ты не сказал что–то важное.
— Что я еще забыл? Что еще? — спрашивал мэтр сам себя и вдруг вскрикнул от неожиданной догадки. — Пресветлая богиня, в городе легионер!