Мастер Забытья
Шрифт:
Эти уж ей модники. Где она их только видала…
— А вот и неправда! — воскликнула Яо Милэ. — Ты что, никогда не слыхал о технике боевых пельменей?
Ох, это…
— Конечно он не слыхал, — буркнула Кухарка Хэн. — Я её изобрела, между прочим!
Притом самым дурацким способом, который можно только представить.
— Да! — радостно закивала Яо Милэ. — Госпожа Хэн сказала мне: “Огненная энергия опасна и нестабильна, именно потому среди людей так мало тех, кто ею владеет. Лисы с ней рождаются, но даже им тяжело контролировать огонь точечно. Лепи
Кухарка Хэн сказала себе, что она не покраснеет. Нет! Ни при каких обстоятельствах! Даже если вся эта ситуация до сих пор вызывала у неё лёгкий нервный тик.
Она говорила образно, ладно?! Начитавшись на ночь всей этой псевдозаклинательской ерунды, она попыталась создать “тренировки”, которые никому не повредят, но помогут припахать заклинателей к работе. Она ожидала чего? Того, что лиса будет охотнее лепить пельмешки. И никто не доказал бы, что это занятие не “тренирует концентрацию” и “систематизирует разум”! Потому что ещё как систематизирует, вот что она может по этому поводу и по своему опыту сказать!..
Чего Хэн не ожидала, так это того, что лисица всерьёз попытается применить эту “технику” на практике. И сделает из неё что-то толковое, попутно приписав изобретение этой техники Хэн.
Ситуация получилась в равной мере идиотская и смешная настолько, что плакать хочется. Лисица откровенно восхищалась ею и спрашивала, какие техники огня для лис она ещё знает, и теперь Хэн просто не могла признать, что всё это придумала, сверяя долгими вечерами дешёвые шарлатанские книги.
Но если она что и умела, так это делать хорошую мину при плохой игре. Так что Кухарка Хэн напустила на себя важный вид и кивнула.
— Покажи, Яо Милэ, что бывает с теми, кто недооценивает наши пельмеши!
Лиса оскалила зубы, стремительно заострившиеся в самые настоящие клыки, и развела руки. Мгновение спустя над садом вспыхнули “пельмешки” — спрессованные сгустки огненной энергии, обёрнутые тонкой пёнкой из энергии воздушной. Они повторяли форму пельменей, потому что в некоторых вопросах Яо Милэ была буквальна, как клинок у горла.
Пельмешки закружились вокруг братца-ослепительного.
— Эй, заклинатель! — воскликнула лиса звонко. — Говоришь, любишь драки?
— Да!
— Значит, ты в них хорош?
— А то!
— Твоя одежда защищена от огня?
— Конечно, — ощерился ослепительный, прищурившись с каким-то восхищением.
— Значит, защищайся!
И пельмешки рванули к нему со всех сторон, некоторые раскрываясь огненными цветами, некоторые практически сливаясь с воздухом.
Ослепительный выругался, но потом размазался в воздухе, как тень, и принялся уклоняться от “пельмешков”.
Его собратья по ордену таращились, широко распахнув глаза.
Хо-хо
— Только попробуй сжечь своими пельмешками ещё один сарай.
— Эй! — надула губки Яо Милэ. — Это были всего лишь тренировочные неурядицы!
— Это был сарай.
— Ты скучный!
— Девушки мне всегд так говорят. Но сарая-то всё ещё нет, правда?
Яо Милэ вздохнула, но слегка уменьшила траекторию полёта “пельмешков”. Ослепительный братец довольно шустро их парировал, но прорваться сквозь них не мог и уже дважды был немного подкопчен, из-за чего впал в редкостное раздражение.
“А меч у него таки поменьше, чем у нашего, — самодовольно подумала Хэн, наблюдая за всем этим. — Наш получше будет!”
Хо-Хо меж тем кивнул, закинул в рот очередной кусочек пирога и вернулся к своим записям. Кухарка Хэн умилённо порадовалась про себя: мальчик понемногу отъедался! Нужно будет наполнить ему ещё одну тарелку…
— Попался! Знай мои пельмешки! — с этим радостным воплем Яо Милэ подловила-таки ослепительного на очередном пируэте.
— Ты!..
— Вот. Вот! — возопила она радостно, сияя глазами. — Понял, почему ты не должен сомневаться в старших? Мастер Хэн знает, о чём говорит!
Мастер Хэн понятия не имела, о чём говорит, уже довольно давно. Она похлопала глазами, спросила у небес, как всё это стало её жизнью, и, не получив ответа, принялась увлечённо мять тесто.
7
*
Их гости сидели, явно слегка шокированные пельмешками, и молчали. Кухарка Хэн мысленно возблагодарила за это провидение: ребятушки успели ей порядком поднадоесть, и она тайно надеялась, что уж после этого-то развлечения они всё же, может быть, уберутся восвояси.
Зря надеялась.
Первым предсказуемо открыл рот кленовый братец, потому что он с самого начала показался Хэн очень проблемным. Тихий-тихий, но такого не заткнуть так просто, в любой ситуации отговорится, так или иначе…
Но озвучить ничего кленовый братец не успел: на кухонную террасу ввалился Монах-Паникёр.
— Я умираю! Я совершенно точно, очень определённо умираю! — сообщил он всем присутствующим.
Кухарка Хэн понимающе вздохнула: точно ведь запах пельмешков почувствовал, обормот! Знает она этого умирающего, как еда готова, так тут как тут. И куда оно в него только влезает?
— Что происходит?! — ослепительный, к воплям Паникёра никак не привыкший, нервно завозился.
— О, ничего такого! Это просто ещё один член нашего ордена, монах-паникёр!
— А, — лицо ослепительного скривилось, — из этих.
Кухарка Хэн почувствовала, что у неё сжимаются зубы.
— Прошу не любить, но жаловать! — заявил монах радостно. — От любви появляются всякие болячки, я к такому не готов! Я и так умираю, куда мне ещё быстрее умирать-то?! Но меня надо жаловать, я очень жалкий и всего боюсь… Особенно мечей. Парень, зачем так размахивать в мою сторону своей палочкой! Я испуган и растерян!