Мастера иллюзий
Шрифт:
Интуиция Смолина подводила редко. Ему показалось странным, что Артем в длинном пальто и с сумкой, а Дима выскочил, как был – в футболке и спортивных штанах. Конечно, они на машине, но на улице всё же не месяц май. Передав по рации указания патрульным, майор выбрался из «Форда».
В парадной он нажал истертую кнопку. Двери кабинки приоткрылись и судорожно схлопнулись, более лифт ни на что не реагировал. Чертыхнувшись, Смолин побежал по ступенькам. Второй, пятый, вот и шестой этаж. Переведя дыхание, майор позвонил – дверь, как и ожидалось,
Одновременно с этим отворилась соседняя дверь. Оттуда выглянула старушка и подслеповато уставилась на майора, успевшего спрятать отмычки за спину.
– Ты чего это, милок? К Димочке пришел? Так они, небось, после вчерашнего отсыпаются, гуляли – страсть! Я полночи не спала, слушала охи-вздохи. Молодежь сейчас такая распущенная пошла, а вот в наше время…
– Да, да, вы совершенно правы, – прервал Павел воспоминания божьего одуванчика. – Я тогда позже зайду, всего доброго!
Он быстро спустился на этаж ниже – подальше от словоохотливой старости. Бабушка растерянно потопталась на лестничной площадке и, пробурчав что-то про не только распущенную, но и спешащую молодежь, вернулась в квартиру. Майор перевел дыхание. Бдительные старушки, конечно, хорошо, но не в этом случае. Стараясь ступать тихо, он вновь поднялся к приоткрытой двери.
Войдя в прихожую, Смолин прислушался. Из комнаты доносился звук работающего телевизора и хихиканье. «Глок» сам прыгнул в ладонь. Майор заглянул на кухню и в комнату – никого. Хихиканье переросло в откровенный хохот. Затаив дыхание, Смолин тихонько толкнул дверь в зал. Рука с пистолетом опустилась. Чувствуя себя полным идиотом, майор плюхнулся в ближайшее кресло.
– А, Павел Аркадьевич! – воскликнул Дима Нестеров. – По первому прикольная передача идет, не желаете посмотреть?
Черный «Центурион» несся по Лиговскому проспекту, распугивая клаксоном водителей. Оставив счастливого Нестерова за телевизором, Смолин кубарем скатился по лестнице, прыгнул в джип и сейчас пытался связаться с патрульными. Рация хрипела, пищала, но, наконец, сжалилась над сорвавшим голос майором.
– Экипаж двести пятнадцать, слышите меня?! Я седьмой. Где вы?
– Выезжаем на Московский проспект, вашбродие. Следуем за объектом, как и приказано.
– Задержите их, слышите?! За рулем пьяный водитель!
– Вас понял, начинаю преследование.
В динамиках рации на мгновение прорезалась сирена. Зотов виртуозно обошел очередную помеху в виде «уазика» и спросил:
– Что в квартире, Павел Аркадьевич? Вы оттуда так выскочили, словно кучу трупов обнаружили.
– Смотри на дорогу, не то в трупы превратимся мы! Там живой и невредимый Нестеров телевизор смотрит и ржет, точно обкуренный.
– Я чего-то не понял, а Любимов с кем в «девятке» уехал?
– Рома, я тоже не понял, но не теряю надежды это понять. Прибавь газу, что ты плетешься
– Так пробки какие, Павел Аркадьевич! Сейчас на Московский выедем, там посвободней будет.
Да, обставил меня Любимов, подумал майор. А ведь я чувствовал, что он что-то недоговаривает! Вот и верь после этого людям. Кто же с ним был? Похож на Нестерова один в один. Близнец? Но в квартире я его не видел, разве только он прятался в туалете или ванной. Так, а может в комнате не Дмитрий? Отпадает, точно он, пивом за версту разит.
– Седьмой, ответь двести пятнадцатому! – ожила рация.
– Слушаю!
– Ваше благородие, я колесо пробил. Объект уходит по Московскому на юг. Как поняли?
Смолин коротко выругался. Если неприятность может случиться, то произойдет обязательно. Завывая сиреной, джип пролетел перекресток на красный и свернул на Московский проспект. Вскоре показалась стоящая на обочине «Волга» и двое патрульных, меняющих спущенную покрышку. Зотов занял среднюю полосу, а майор взглянул на монитор. Красная точка понемногу приближалась.
Госпожа Фортуна сегодня явно отвернулась от полиции. Это Смолин понял, когда перед следующим перекрестком «Форд» прочно увяз в скоплении автомобилей. Судя по размерам пробки, авария произошла максимум минут десять назад. Поперек дороги лежал перевернутый рефрижератор, из треснувшего кузова на асфальт лилось молоко. Посреди белого озера стоял поникший водитель. Куча зевак обсуждала аварию, несколько бабушек вылавливали целые пакеты. Сбоку пристроилась стайка бродячих собак, лакая нежданно свалившиеся счастье.
– Давай по тротуару, – приказал Смолин.
– Там люди, да и не протиснемся между столбами, – возразил Роман.
– Тогда назад.
– Поздно, вон за нами сколько машин встало.
– В душу мать!
Майор достал телефон.
– Игорь, это Смолин. Чем там орлы твои занимаются? Какой график?! Сударь, у вас на Московском молочные реки, кисельные берега! Авария, что же еще? Высылай патруль и тягач, да поскорее! Жду.
Павел набрал следующий номер.
– Сергей Викторович, Смолин беспокоит. Спасибо, хреново. У меня просьба: задержите «девятку» красного цвета, госномер четыре-семь-два. Сейчас двигается по Московскому на юг. Я понимаю, но всё же.
Павел посмотрел на монитор. Точка алела уже в конце проспекта, патрули Южного батальона могут и не успеть, эх! Но куда же понесло Любимова через полгорода? Смолин уменьшил масштаб, экран пересекла сетка улиц. Через долгих десять минут маячок показал, что «девятка» свернула на Пулковское шоссе. Послышался вой сирен, майор выглянул в окно. Молодец Полишко прислал сразу три экипажа, сопровождающих компактный тягач. Патрульные распределились по дороге, регулируя движение, двое начали опрашивать незадачливого водителя и замерять рулеткой расстояния. Смолин выскочил из джипа, на ходу рванув удостоверение.