Матка
Шрифт:
Хозяин оказался стройным черноволосым мужчиной лет тридцати, невысокого роста, но удивительно пропорционального сложения, похожий на послушника при храме, с монашески опущенными глазами в длинных ресницах и поэтическим выражением лица. Его внешность показалась Павлу смутно знакомой, но он подумал, что обознался.
— Так вы в Красноярск едете? — безразлично обронил хозяин, перебирая бумаги в ящике письменного стола. — Что у вас там, жена в машине?
— Нет… коллега.
— А, в командировке…
— Журналистское задание… — Павел замолчал. Долгий переезд и хмурый собеседник произвели на него мрачное впечатление. Он окинул взглядом молчаливый лабиринт. —
— Здесь-то как раз и происходит все самое интересное, — возразил хозяин.
Павел хмыкнул, не вполне поняв логику этой фразы, как вдруг ему показалось, что он услышал приглушенный крик. В то же время хозяин, бросив бумаги, уперся кулаками в стол и без улыбки взглянул Павлу в лицо.
— По-моему, вы слишком далеко заехали, — холодно проговорил он. — Вам придется остаться здесь.
— Что?.. — на мгновение Павел подумал, что незнакомец предлагает им переночевать в этом странном доме.
В этот момент крик отчетливо повторился; Павел узнал голос Альбины. Бросив нерешительный взгляд на невозмутимое точеное лицо хозяина, он метнулся к двери, но проход неожиданно заполнили чудовищные существа — даже в полумраке Павел разглядел изуродованные до неузнаваемости массивные фигуры, двигавшиеся какими-то рывками. По коридору поплыл густой запах разлагающихся тел. Павел отступил — не столько от страха, что они набросятся на него, сколько от потрясения. Все происходящее казалось сном. Один из монстров схватил его сзади за руки и заломил за спину таким свирепым рывком, что затрещали кости. Павел хотел закричать, но шершавая рука в гнойных струпьях зажала ему рот.
Павел мельком увидел в дверном проеме несколько громоздких фигур, которые втащили Альбину, как связку дров. Существа сновали мимо, издавая странные фыркающие звуки, словно кабаны.
— В мастерскую обоих, — негромко велел где-то в стороне отчужденный голос. — Парня — в первую смотровую. Женщину — на стол.
Павла поволокли по коридору; затем одно из существ с нечеловеческой силой ударило его в висок, и он потерял сознание.
Очнулся он от криков, которые, казалось, снились ему. Невыносимо болела голова. Женщина требовала от кого-то, чтобы ее отпустили. Потом Павел вдруг осознал, что слышит из-за стены голос Альбины, и сразу попытался встать, но тяжелые железные цепи намертво опутали тело. Оглядевшись, он понял, что прикован к громоздкой железной каталке. Вокруг, хрипя, толпились изуродованные существа, но ни одно не обращало на Павла внимания. Потолок помещения нависал неровными каменными глыбами, воздух казался сырым и прохладным, как в пещере.
Ругань Альбины превратилась в какие-то совершенно нечленораздельные раздирающие крики, и у Павла сжалось сердце. Потом внезапно холодный голос хозяина произнес:
— Заткнись! Если ты еще хоть раз откроешь рот, я скормлю твоего приятеля своей прислуге.
На мгновение все смолкло, но потом послышался такой страдальческий стон, что у Павла кровь застыла в жилах, и после крики и плач уже не смолкали, изредка заглушаясь, словно Альбине зажимали рот рукой. Все это, как показалось Павлу, продолжалось целую вечность. Потом снова на какое-то время настала тишина, а затем послышался кашель, словно кого-то рвало, чьи-то шаги и странный звон, похожий на перестук инструментов, вроде медицинских или строительных. Павла затрясло. Рыдания не смолкали. Внезапно дверь распахнулась, и через комнату пробежала фигура, в которой Павел с трудом узнал Альбину; он успел заметить свисавшие клочьями лоскуты кожи. Потом ее голос послышался из дальних
— Полегче с материалом! — послышался холодный голос за стеной. — Возьми ее на руки, придурок! И давай сюда. Да не на стол! В машину, кретин.
Дверь захлопнулась, и через некоторое время из-за стены послышался странный визг и звон, словно сверлили по камню, а потом повсюду загремел такой пронзительный скрежет, что Павел едва не потерял сознание. Стиснув зубы, он попытался унять охватившую все тело болезненную дрожь; перед глазами поплыли цветные сполохи.
Внезапно гулкий, нечеловеческий голос произнес несколько слов на незнакомом языке, который Павел, к своему удивлению, сразу же понял, словно смысл сказанного сам возникал в его сознании.
— Я сорву твою плоть и заменю ее новой, — прошумел голос. — Теперь твое тело принадлежит мне.
Потом снова послышался скрежет, словно свист метеора, и Павел, кажется, все-таки потерял сознание, а когда очнулся, стояла тишина, и Павел с недоумением осознал, что один из зомби, своей жуткой раскачивающейся походкой приблизившись к нему, отстегнул сковывающие его цепи.
Помедлив, Павел осторожно сел и растер затекшие плечи, а потом, не заметив никакого внимания со стороны окружающих зомби, нерешительно встал с громоздкой железной каталки, которая казалась неподъемной, и сделал несколько шагов. Дверь в соседнюю комнату оказалась буднично открыта, и Павел подошел к порогу.
Поначалу он просто застыл от изумления. Перед ним простирался огромный, как стадион, подземный зал; сейчас он убедился, что помещения представляли собой цепь скальных гротов, а не жилые комнаты. Затем он разглядел подвешенную в воздухе громоздкую конструкцию из каменных спиц и вращающихся блоков, в которой помещалось растерзанное тело Альбины, буквально черное от покрывавшего его густого слоя запекшейся крови. Павел оцепенел от ужаса, но заставил себя не выдавать своих чувств. Переведя взгляд, он увидел, что хозяин, сидя возле обыкновенного письменного стола в обычном кожаном кресле, устало отхлебывает коньяк из горлышка полупустой бутылки в точности таким жестом, как это делала Альбина; рядом лежала ее сумка, и он с интересом разглядывал фотографии на дисплее ее мобильного телефона.
Павел понял, что если он хочет чем-то помочь Альбине и хотя бы попытаться выбраться из этого дома живым, предъявлять претензии и чего-то требовать бесполезно.
— Как тебя зовут? — негромко произнес он.
Мужчина взглянул на него с любопытством.
— Ну и тупая же ты деревенщина, если не узнал меня, — с обворожительной усмешкой отозвался он. — А в документах у тебя написано, что ты работаешь на центральном телевидении. Кого только туда не набирают…
— Это не можешь быть ты! Ты на него просто похож… — вырвалось у Павла.
— Я на себя просто похож, вот как? — непринужденно рассмеялся мужчина. Настроение у него после расправы над Альбиной явно улучшилось.
— Ну хорошо, даже если это ты, зачем тебе все это?.. — Павел сбился и покосился на окровавленное тело в причудливой машине; Альбина не шевелилась. — Послушай, если тебе обязательно надо кого-то пытать, то пытай меня, — Павел сделал шаг вперед. — Отпусти женщину. Ты уже достаточно… натворил.
— С ума сойти! — рассмеялся Тасманов. — А еще говорят, что времена рыцарства прошли! Если ты настаиваешь, я убью тебя, — деловым тоном добавил он, отставил бутылку и подошел к машине.