Матка
Шрифт:
Павел с тревогой следил за ним. Повернув одну из каменных дуг, Тасманов привел механизм в движение, и вскоре из-под машины выехала каталка с телом Альбины. Тасманов уселся на нее сверху и грубым рывком сломал ей руку в локте.
— Нет! — крикнул Павел и бросился к ним, но бродившие по пещере зомби схватили его. Павел вырывался, и его заставили встать на колени, вцепившись в него со всех сторон. Застывшим от ужаса взглядом он наблюдал из-за мелькавших спин зомби, как Тасманов голыми руками буквально разламывал то, что оставалось от Альбины, причиняя такие травмы, после которых не выжил
Закончив с Альбиной, Тасманов просто сбросил ее на пол, как бесформенный окровавленный сверток.
— Не слишком переживай, не все так безнадежно, — светским тоном обратился он к Павлу и, отойдя от тела на несколько шагов, обернулся и пристально посмотрел на Альбину. Затем он внезапно вытянул вперед обе руки и сделал движение, словно призывал к себе что-то; потом еще несколько раз, все резче и резче. Пространство вокруг снова зазвенело и, как показалось Павлу, глаза Тасманова стали отбрасывать в полумраке цветные отблески, словно фонари.
В этот момент Павлу стало ясно, что Тасманов призывал Альбину и что со всеми своими зомби, одной из которых — это Павел тоже понял — стала теперь Альбина, он проделывал нечто подобное, подчиняя их своей воле. То, что Павел увидел дальше, заставило его забыть всю предыдущую жизнь. Тело женщины, недавно до невозможности искалеченное, вдруг зашевелилось, и она судорожными рывками поднялась с пола.
Тасманов пошатнулся и схватился за край стола; видно было, что процедура возвращения Альбины к жизни его утомила. Переведя дыхание, он неопределенным жестом указал ей на Павла.
— Твой друг хочет умереть, — немногословно пояснил он. — Убей его.
Существо угрожающе развернулось. Остальные зомби расступились. Павел машинально вскочил, но не смог сойти с места, не веря своим глазам. Голова женщины была повернута на 180 градусов, локти и колени выломаны в обратную сторону. Рухнув на землю, Альбина побежала в его сторону проворно, как многоножка. Павел не успел подумать ни о чем, кроме того, что это — конец. Альбина вцепилась зубами ему в голень. От острой боли он снова свалился на пол и попытался оттолкнуть от себя ее голову, но Альбина схватила его за запястья и одним движением вырвала его руки вместе с ключицами. Теряя сознание, он почувствовал, как она вгрызается ему в живот.
Олег.
Олег стоял на сияющей огнями улице, на которой обычно встречался с клиентами. Казалось, он провел здесь всю жизнь. Рекламные транспаранты свешивались из темного неба; в сияющую глубину за стеклами витрин уходили горы дорогих безделушек; позолоченный блеском фонарей асфальт горел, как разрумянившиеся щеки. Обычно здесь было столько народа, что в воздухе стоял непрерывный шелест туфель и шин, в который вплетались то с одной, то с другой стороны вырывавшиеся из прозрачных стеклянных дверей легкомысленные мелодии. Но сейчас пылающая огнями улица была пуста и безмолвна. У Олега внезапно возникло ощущение, что этот квартал бесцельного риска и пошлых развлечений — отражение его собственной души.
Помедлив, он повернул
Внезапно он заметил на противоположной стороне улицы неподвижную фигуру маленькой девочки, в темно-розовом платье и с темно-русыми кудрями; она стояла возле сияющего крыльца цветочной лавки и смотрела на него. Олег узнал свою сестру.
Он почти не общался с девочкой, так как к тому времени, когда она родилась, он уже редко бывал дома; к тому же они были родней только по матери. Он обычно вообще не вспоминал о сестре, но в глубине души испытывал смутное чувство тоски при мысли о ребенке, в которого родители вложили надежды, не оправданные непутевым сыном, и теперь, увидев ее на этой улице разврата, словно ощутил прикосновение зла.
Охваченный необъяснимой тревогой, он еще раздумывал, что бы предпринять, как внезапно девочка развернулась и побежала вдоль улицы прочь.
— Олеся! — крикнул Олег.
Забежав за угол здания, девочка исчезла в каком-то переулке. Олег перешел улицу и шагнул в полутемный провал между домами. Девочки не было видно, но Олег услышал лязг железной калитки где-то неподалеку. Пробежав вперед, он заметил слева зарешеченную арку в какой-то темный двор и вошел в ворота.
Неправильной формы тесный двор заливала темнота. В противоположной стороне Олег заметил узкий проход и, поскольку в замкнутом пространстве пустого двора девочке негде было спрятаться, направился туда. Крутые каменные ступеньки вели между стен вниз. Спустившись, Олег свернул за угол и оказался на огороженном железной решеткой и заваленном картонными коробками пятачке, в центре которого стоял большой мусорный контейнер.
Здесь никого не было, это Олег понял сразу; более того, у него возникло смутное чувство, что девочка сначала была здесь, но потом вдруг исчезла. Осторожно переступая через забитые какими-то бумагами ящики, Олег обошел железный бак, потом другой. Горы рассыпанного мусора казались совершенно бесцветными и однородными, когда вдруг Олег заметил лоскут темно-розовой ткани. Наклонившись, он поднял привлекший его внимание сверток; это оказалась старая, разбитая фарфоровая кукла со спутанными грязно-русыми волосами и вывалившимся стеклянным глазом.
Внезапно Олег понял, что это и есть его сестра. В то же мгновение он ощутил резкую, пронзительную боль в руках и горле и, выронив куклу, увидел, как по его груди ползут густые потеки крови. На запястьях возникли такие раны, что кисти рук почти отделились; Олег упал на колени, подавился, и кровь полилась у него изо рта. Голова закружилась; он лег на асфальт, и словно во сне захрустели под его весом валявшиеся на земле бутылочные осколки. От непреодолимых спазмов во всем теле его трясло, как под электрическим током, и он понял, что это предсмертная боль.