Матка
Шрифт:
Варя села на неудобную лавку на остановке и стала ждать автобуса. Вообще-то они всегда редко ходили, но сейчас дорога словно вымерла. Варя долго ждала, то глядя в растрескавшийся асфальт под ногами, то пристально всматриваясь в терявшуюся в пыльной дымке проселочную дорогу. Вокруг разливался послеполуденный удушливый зной. Ни в одну сторону, ни в другую не проехала ни одна машина.
Наконец Варя соскучилась и принялась оглядываться в поисках чего-нибудь интересного, чем можно было бы заняться. Чуть в стороне от дороги, неподалеку от остановки стояли бетонные заграждения с мусорными контейнерами. Варя заметила с краю от помойки несколько больших картин. Она слезла с лавки и пошла в сторону от дороги, чтобы рассмотреть их поближе.
К
Внезапно Варя ощутила уверенность, что у одной из этих картин двойная рама, и если найти другую, скрытую картину, то автобус подойдет.
Варя стала проверять рамы и действительно обнаружила за одной из картин странный рисунок, выполненный в совершенно другом стиле. Она внимательно разглядывала едва намеченное полупрозрачными, блестящими мазками изображение утопленного в земле деревянного люка, похожего на вход в шахту, когда подошел автобус.
Варя села на облупленное кожаное сиденье, но не могла стряхнуть с себя какую-то задумчивость. Народу в автобусе оказалось непривычно мало, и остановки мелькали какие-то незнакомые. У Вари возникло ощущение, что надо выйти не там, где обычно, а возле леса. На одной из безлюдных остановок Варя покинула автобус и направилась по дороге, которая терялась среди деревьев.
Она долго шла по едва заметной тропинке, потом, сама не отдавая себе отчета, свернула в чащу. Она пробиралась сквозь гущу веток и трав, солнце садилось, и все заволакивал полумрак, но Варя чувствовала, что именно так она доберется до места назначения. Наконец она поняла, что можно остановиться. Оглядевшись, она заметила утопленный в земле деревянный люк. Подняв крышку, Варя начала спускаться по вбитым в стену узкой шахты железным скобам.
Она спускалась несколько минут и оказалась глубоко под землей. Постепенно глаза Вари привыкли к темноте, но когда ее ноги коснулись мягкого, как ей показалось, земляного пола, она не смогла определить размеры помещения, в которое попала. Она не видела также, есть ли здесь еще кто-нибудь, но чем внимательнее приглядывалась и прислушивалась к окружающей темноте, тем отчетливее ощущала чье-то присутствие. В подземелье все усиливался незнакомый густой, приторный запах. Варя осторожно нащупала край деревянного стола, потом — коробок спичек и свечу. Засветив огонек, она осторожно протянула свечу впереди себя и сделала несколько шагов. Свет выхватил поблизости незамысловатый деревянный стул, еще один… Внезапно Варя услышала какое-то стрекочущее ворчание, а потом огромное, в человеческий рост, белесое насекомое наподобие клопа, шевеля жвалами, бросилось на нее из темноты.
Дальнейшее Варя запомнила плохо. Насекомое больно укусило ее в грудь и повалило на пол. Свеча упала и погасла, Варя ничего не видела в темноте, но насекомое с громким чавкающим звуком кусало ее в плечи и шею и яростно царапало лапками. Варя почти не могла пошевелиться под накрывшим ее с головы до ног мягким брюшком и вскоре вся перемазалась липкой слизью, сочившейся из туши чудовища. Пока она задыхалась, пытаясь сбросить его, возникла жуткая боль в низу живота, и что-то твердое проникло внутрь. Варе показалось, что ее режут ножом. Насекомое принялось методично раздирать ее, причиняя такую нестерпимую боль, что через некоторое время Варя потеряла сознание.
К тому времени, как она пришла в себя, в комнате уже никого не было. Длинные глубокие царапины, покрывшие все тело, ужасно болели, к горлу подкатывала тошнота. Трудно было определить что-то наверняка, но ей казалось, что по ногам течет кровь.
Заставив себя перевернуться, Варя принялась ползать по полу, дрожащими руками ощупывая липкую от слизи землю, и через некоторое время ей удалось найти свечу,
"Сейчас опрокину свечу и сожгу здесь все", — внезапно подумала она и подняла голову. Эта мысль как-то придала ей сил. Она встала и протянула было руку, как вдруг резкая боль внизу живота словно переломила ее пополам.
Варя со стоном упала на колени. Спазм повторился, на этот раз с такой силой, словно в животе у нее поворачивали нож, и по ногам хлынул липкий поток белесой слизи, крови и гноя. Тягучий приторный запах, от которого у Вари сразу закружилась голова, заполнил комнату. Она откинулась на спину; что-то рывками шевелилось внутри нее, пытаясь выбраться наружу. Ее живот стал раздуваться, как опухоль; она почувствовала, как новый поток зловонной слизи хлынул ей на ноги; кости таза стали словно бы раздвигаться, ей даже казалось, что она слышит хруст поясницы, на нее накатил очередной приступ дурноты, а потом внезапно все кончилось.
Едва не теряя сознание, Варя попыталась отдышаться, но в комнате стоял смрад, казавшийся осязаемым и густым, как сироп. Уши резал какой-то совершенно потусторонний, неестественный визг. Повернувшись на бок и подтянув колени к груди, Варя взглянула в лужу вылившегося из нее гноя. На полу яростно извивалась огромных размеров гладкая, белесая личинка, скрипя упругими боками. Варя невольно отпрянула в сторону, угодив рукой в яму, из которой выползло первое насекомое. Вскрикнув, она вскочила на ноги и метнулась к стене, возле которой начиналась лестница наверх. Схватившись за железную скобу, Варя с ужасом следила за катающейся по полу личинкой, которая, несмотря на отсутствие даже подобия рта и вообще головы, непрерывно верещала леденящим пронзительным голосом.
Внезапно в ее визге Варе послышалось что-то пусть и безобразное, но все-таки человеческое, какая-то неизбывная тоска. Варе пришло в голову, что ведь это теперь, наверное, ее ребенок и, стало быть, ей придется до конца жизни заботиться о нем. Личинка, судорожно свернувшись в кольцо, кричала раздирающим голосом. В какой-то момент у Вари возник порыв, преодолевая отвращение, попытаться подойти и взять чудовище на руки. Но потом она бесповоротно решила, что ничего подобного в ее жизни не будет ни при каких обстоятельствах, никогда, какие бы доводы в оправдание этого ни приводились. Метнувшись в середину комнаты, она схватила стул и изо всех сил ударила им по личинке.
Ножки пробили белесые бока в двух местах, и из дыр хлынула смрадная слизь. Раненая личинка завизжала так пронзительно, что, казалось, воздух сгустился и задрожал; у Вари что-то лопнуло внутри головы, и она почти перестала слышать. Но она не позволила себе остановиться и, с усилием размахнувшись, снова ударила по личинке. Куски белесого мяса брызнули во все стороны, как суп. Варя колотила личинку до тех пор, пока на полу и на стене, к которой тушу отбросил очередной удар, не осталось только однородное бесформенное месиво.