Матка
Шрифт:
В этот момент многие ощутили такой сильный страх, что даже подойти к колодцу казалось невозможным, и все непроизвольно разошлись в стороны. Чувствовалось, что какая-то игра, которая так и осталась непонятой, закончилась, и теперь действуют другие правила. Некоторое время все бродили по окрестностям, пытаясь справиться с тягостными впечатлениями.
— И что планируем делать? — наконец высказался кто-то из старателей.
— По логике вещей, чепуха все это… Не может такого быть… То есть, я имею в виду, они вернутся…
— Откуда? С Ордынского озера?
— Может, попробовать спуститься туда
— Ой, нет, я даже смотреть туда не хочу…
— А если вернется только она одна? И скажет, что остальные потерялись…
— О, господи…
— Послушайте, давайте рассуждать с практической точки… Кто-нибудь знает, где мы находимся? Как возвращаться?
Старатели зашумели: только сейчас все поняли, что дорогу никто не запомнил.
— Вот и я о том же… Предлагаю такой вариант: делимся на группы. Часть остается здесь на случай, если кто-нибудь вернется, часть идет искать какой-нибудь населенный пункт. Вечером встречаемся. Если к тому времени ничего не происходит, организуем новый лагерь и начинаем жить отдельно. В конце концов, многие именно этого и хотели, верно?..
— А Беля и наиболее ненормальные ее сторонники пусть идут в Дао… — проворчал кто-то.
— Не исключено, что они уже там…
Под общий ропот и мрачные предчувствия старатели распределили обязанности и принялись ждать.
Ближе к вечеру, когда все вновь собрались у костра неподалеку от колодца, хранившего зловещее молчание (некоторые особо любопытные бросили туда еще несколько булыжников), со стороны леса послышались оживленные голоса, и старатели не слишком удивились, увидев несколько темных силуэтов в сопровождении одного серебристого.
— Эй, не соскучились? — крикнула Беля. — Или кто-то тут надеялся, что мы ушли в анналы… или куда там еще?..
— В Дао, — послышался насмешливый голос Комендарова.
— Я надеюсь, вы догадались притащить из Хабаровского что-нибудь пожрать? — деловито поинтересовалась Беля, подходя к костру, и старатели порадовались, что на всякий случай захватили в заброшенном селе припасов с расчетом на недостающую часть компании. — Я ужас как есть хочу! — заявила Беля, потирая руки над пакетом гречневой крупы, — и вообще, должна я вам сказать: все вы — такие безнадежные идиоты…
— Там действуют какие-то восходящие воздушные потоки? — деликатно осведомился из вечернего полумрака сухопарый мужчина с седой бородой. — Я видел нечто подобное в Карелии…
— Действуют, — кивнула Беля, — и акустика работает только в одну сторону. Каприз природы! — развела она руками, — только, если боишься, лучше не соваться: каприз может и не сработать, а падать — метров восемьдесят…
— А что там все-таки на дне? — робко осведомился еще один голос из сумрака.
— Кто там был — тот знает, — отрезала Беля, — а остальным, стало быть, неинтересно.
— Мне интересно, Беля, — возразил тонкий девичий голосок двенадцатилетней Лянки.
— Ну, в следующий раз прыгнешь с нами, — ласково пообещала Беля в темноту.
Старатели взволнованно переминались; некоторые переглядывались и неуверенно улыбались.
Странное приключение еще служило предметом недоумения, размышлений, сомнений, дискуссий и интереса, как вдруг случилось еще одно необычайное происшествие.
Как-то
Получалось, что после двух суток пути путешественники остановились на пустынной каменистой равнине, причем Беля объявила, что они находятся прямо перед входом в один удивительный древний дворец, побывав в котором, научатся много чему интересному (тут Беля недоверчиво взглянула на старателей и добавила: "вероятно"). Потом она сделала приглашающий жест рукой и сказала: "Ну, вперед!".
Поозиравшись, старатели вынуждены были признать, что никакого входа не видят.
— Не видите?.. — удивилась Беля.
— Нет…
— А что вы видите?..
— Ну, как… равнина. Поле.
— Что, так вот прям и обыкновенное поле?
Старатели, давно усвоившие, что Беля никогда ничего не спрашивает без причин, каким бы небрежным тоном она ни говорила, начали дисциплинированно приглядываться. И никто ничего не замечал, как вдруг Брусникин, которому в мирное время доводилось участвовать в археологических экспедициях, говорит:
— А ведь правда, тут по всему полю… глядите-ка: рейки какие-то…
Беля засмеялась и снисходительно похлопала в ладоши.
— Рейки… Браво! Ну, и для чего здесь эти рейки?
— Странный рельеф, — пожал плечами другой старатель — Столяров, разглядывая убегавшее по причудливым наклонным плоскостям каменное полотно, поросшее кое-где сорной травой, репейником и низким кустарником, изборожденное складками, похожими на шрамы. — Может, здесь землетрясение было?
Беля закатила глаза. Брусникин помотал головой и, подозрительно прищурившись, прошелся вдоль ближайшей каменистой насыпи туда-сюда.
— Постойте-ка, постойте-ка, — пробормотал он, проследив взглядом ровную линию неглубокой траншеи по склону ближайшего холма, — да ведь это образование искусственного происхождения!
— Гениально! — всплеснула руками Беля.
— Эти ямы?.. — удивилась Анна Васильевна — немолодая жизнерадостная женщина, работавшая прежде фельдшерицей в провинциальной больнице.
— Только при чем тут…
— Даже если они искусственные, что тогда? — пожала плечами бывшая студентка театрального вуза с хипповыми косичками у висков и прозвищем "Бугги".
Старатели разбрелись по окрестностям, но ничего не решили.
— Ой, и здесь такие же… — обронила Бугги, глянув с вершины холма на его противоположный склон, сделала несколько шагов, а потом оглянулась и закричала: — Подождите, я поняла! — Бугги бегом пересекла обширную неровную низменность, взобралась на соседний склон и крикнула: — Это рисунок, только он очень большой! У него, если смотреть с одной точки, видно только следующую часть! А две параллельные рейки все время — это…