Матка
Шрифт:
— Ну что, поздравляю всех с началом нового радостного трудового дня! — наконец подала голос Беля. — Как вам пейзаж? — она широким жестом указала примолкшим слушателям на гудящий рой. — Я так понимаю, жалоб на скучный вид из окна не будет?.. Могу сообщить, что на данный момент гнезда габбро в этой местности нет, но, вероятно, появится. По причинам геофизического, так сказать, характера Матка занимает и трансформирует земной ландшафт по определенной схеме, находящейся — расслабьтесь — настолько далеко за пределами вашего понимания, что открывает для имаго вполне реальную перспективу добиться совершенно осознанного и успешного управления орбитой вот этой вот планеты. — Для убедительности Беля спрыгнула на землю и несколько раз топнула ногой. — Наша цель — помешать этому, — резюмировала она, — сделав присутствие паразитарного камня физически невозможным — сначала в узловых точках пространства, а потом — во всех. Техника соответствующего воздействия основана на доступных человеку параметрах преобразования
Старатели смутились. Многие снова стали оглядываться на раскачивающуюся массу роя неподалеку, но Ладшев интуитивно почувствовал, что чем больше внимания люди обращают на габбро, тем сильнее сами привлекают внимание тварей к себе, и машинально рявкнул:
— Не смотреть по сторонам! — оглядев бестолково топчущихся старателей, он добавил: — А ну отойти от машин! Давайте не будем усложнять, я и без того дорогу не помню… Держимся вместе, не разбредаться по лесу — не хватает еще заблудиться. Быстро, быстро!! — внезапно Ладшев поймал себя на мысли, что невольно воспроизводит манеру поведения Бели. С других концов стоянки послышались аналогичные распоряжения других добровольных руководителей, и люди потянулись под откос.
— Под ноги смотрите, — послышался чей-то голос, — больше пользы выйдет…
— Народ, только не надо ускоряться! — серьезно предложил кто-то. — По-моему, чем медленнее мы идем, тем быстрее придем.
Ладшев понял, что означает эта фраза: он и сам чувствовал опасное искушение броситься через лес сломя голову, а потому в свою очередь скомандовал:
— Продвигаемся спокойно.
— Стройными рядами, — повторил кто-то выражение Бели.
Где-то нервно засмеялись.
Хотя Вероника старалась сосредоточиться на дороге, присутствие габбро ощущалось. Краем внимания она улавливала время от времени возникавший стрекот каменных крыльев где-то над головой и понимала, что толпа старателей не осталась незамеченной, однако противопоставить атаке габбро все равно было нечего, а потому оставалось надеяться только на себя. Несколько раз в траве между деревьев как будто мелькнули приземистые насекомоподобные силуэты, но Вероника так твердо продолжала внушать себе, якобы находится в полной безопасности, что когда возле самой долины высокая черная фигура твари неожиданно вынырнула из-за дерева прямо ей навстречу, девушка, невольно вскрикнув, одновременно машинально толкнула габбро обеими руками в грудь и, не оглядываясь, прошла дальше. Остальные шли мимо твари, сосредоточенно глядя под ноги или прямо перед собой.
Между тем и в долине, помимо Бели, старателей поджидало достаточное количество тварей, отчасти пребывавших в неопределенной неподвижности, так что многие не сразу замечали их, отчасти бесцельно слонявшихся по местности. В атмосфере ощущались характерные перепады давления, отчего у некоторых полилась из носа кровь. Беля невозмутимо сделала приглашающий жест рукой, взобралась на кочку, схватила подвернувшуюся тварь и стиснула ее руками; по темной фигуре пробежали белые вспышки, послышался скрежет камня, Беля бросила неподвижное тело, как громоздкую куклу, и уселась на большой булыжник.
— Долго ходите, герчеяуре, — упрекнула она. — Никуда не торопитесь?
— Так дороги нет, а путь неблизкий, — невозмутимо возразили из толпы.
— Да, с направлением вы так и не определились… — двусмысленно обронила Беля. — Итак, в продолжение нашего разговора… С фантазиями о том, что я обеспечу вам безопасность, изолировав от габбро, можете попрощаться прямо сейчас, — посоветовала она. — Вместо припадочной борьбы с вымышленным противником от вас требуется осознать, что реальность, она отличается от того, что вы там себе представляете. В частности, то, что вы привыкли считать проблемой, препятствием, невыносимыми условиями — это и есть нормальная рабочая обстановка. А то, что у вас принято называть подвигом, героическим усилием — это самый обыкновенный режим любой человеческой деятельности. Аналогично, басни об исключительности, о какой-то там возвышенности и неприспособленности одаренного человека к бытовым задачам… Всесторонний талант и безусловная трудоспособность — это единственно правильный уровень функционирования человеческой личности, все остальное — фикция, подделка. Ну, а то, что вам кажется собственно нормой, благополучием, счастьем, то есть статичное соответствие заранее выбранному образцу… технически это осуществимо, но психологически… это ощущается несколько иначе, чем вы воображаете. Вот в данный момент те из ваших сородичей, кто заключен во внешний скелет из паразитарного камня, — Беля указала на ползающих неподалеку габбро, —
Беля поднялась с места и прошлась из стороны в сторону. Старатели, насколько получалось, пытались подражать ей в невозмутимости, но слушали невнимательно, украдкой следя за габбро. Некоторые не отрываясь смотрели на неподвижную фигуру мертвой твари.
— Все вы, герчеяуре, — вздохнула Беля, — детально подготовлены в плане саморекламы, но при этом понятия не имеете о самодисциплине. А между тем среди информационного мусора вашей псевдоинтеллектуальной цивилизации давно присутствует здравое соображение, что если субъект только подумал о том, чтобы согрешить, он уже согрешил. В вашем теперешнем положении это следует понимать буквально.
Как вы могли заметить, у имаго нет ни зрения, ни слуха. Однако это не значит, что они ничего кругом себя не замечают, напротив — вы до сих пор не в состоянии уразуметь, как им удается вас вычислять. Тут все просто. Как для вас очевиден вот этот мир вещей, так же для них очевиден ваш так называемый внутренний мир — они воспринимают вас в морально-психологическом плане. Но — хорошая новость — как для вас существует порог слышимости и невидимые лучи спектра, так же и в восприятии Матки попадаются мертвые зоны. Они определяются по обстоятельствам. Так вот, чтобы обеспечить свою безопасность и свое будущее, вы должны обрести полный контроль — не над своими там манерами в плане этикета, что считалось в вашей культуре едва ли не пределом совершенства, — а над всей своей личностью в принципе. Вы должны стать выше своего земного существования. Ваши мысли, чувства, интересы и ценности, которые кажутся вам священными и вечными, самые общие понятия о мире в целом, которые вы мните само собой разумеющимися, а также каждое слово, поступок и даже физический облик — короче, вся ваша бесценная жизнь должна быть не более чем инструментом, которым вы владеете настолько безупречно, что при необходимости в одно мгновение можете стать абсолютно другим человеком.
Чтобы добиться такого уровня цельности и внутренней дисциплины, требуется, понятно, комплекс условий, главное из которых — время. Но, с технической точки зрения, — тут Беля внезапно перешла на игривый тон, — ничто так не помогает, как смертельная опасность и кропотливый труд — чем я вас и гарантирую обеспечить в избытке! — Тут Беля остановилась, словно внезапно что-то вспомнив, а потом театрально всплеснула руками:
— Ой, совсем забыла вам сказать! Надо было из машин инструменты захватить… ну, лопаты там, грабли… вы чем землю обрабатывать собираетесь? И ножи, вам придется снимать со зверей шкуры… — Беля спрыгнула с кочки и побежала сквозь ряды старателей в сторону леса. — Ну, не стоим, не стоим! — обернулась она на ходу. — Несколько километров туда, несколько километров обратно… За час управимся, и за работу с чистой совестью! — Беля захлопала в ладоши, подгоняя неохотно ворочавшуюся толпу. — Кто последним до машин добежит, того убью… шутка! — Беля расхохоталась, а старатели бросились через лес по дороге, которая уже становилась привычной. — А ну быстро! Быстро!!
День прошел в первичном освоении предназначенного для поселения ландшафта — Беля заявила, что ночевать в машинах больше никому не позволит, а потому в интересах старателей "быть приспособляимее". На ночь Беля включила шумовой экран, презрительно пояснив, что если герчеяуре находятся в рассеянном состоянии, даже когда бодрствуют, не приходится надеяться, что они умеют владеть собой во сне. С причудливыми акустическими эффектами белого света старатели вскоре свыклись, а принцип его действия остался для всех загадкой, и даже самым самоуверенным сторонникам решительных действий пришлось отказаться от идеи вооруженной борьбы против каменной расы на неопределенно долгий срок.
Первое время хлопоты по поддержанию минимально приемлемого быта отнимали у старателей почти все силы. Тяжелый физический труд и придирки Бели по каждой мелочи, долгие опасные странствия в поисках нужного материала, будь то особая трава для отвара, который Беля именно сегодня решила готовить, или совершенно конкретная порода дерева для дощатого настила на полу облепивших дно долины шатров из шкур животных, к которым Беля "для красоты" велела подвешивать залитые в прозрачную смолу мертвые головы волков и лис и ожерелья из зубов и когтей, а прежде всего — ощущение беспомощности, ненадежности и неустойчивости собственных способностей, знаний и навыков, постоянная угроза жизни казались многим пыткой. Однажды, когда Беля в очередной раз бросила в огонь окрашенную, по ее мнению, в неправильный оттенок ткань, которую днем раньше велела старателям собственноручно соткать и обработать по изобретенной ею системе для пошива более прочной, немаркой и адаптирующейся к погоде одежды по выдуманному ею же фасону, Ладшев осмелился возразить ей — скорее из сострадания к остальным, чем из собственного нежелания работать, — что Беля просто капризничает, что люди устали от химических опытов, которых не понимают, и что незначительное отличие в цвете одежды не важно, можно было бы и вообще не красить, — чем привел Белю в бешенство.