Маяковский
Шрифт:
Нет оснований все газетные стихи поэта «возводить в коммунистический сан». Могучее воображение Маяковского упиралось иногда в расцветку и прочность мужских носков («Поиски носков») или во что-нибудь еще более утилитарное, газетно-фельетонное. Он звал всех писателей: «В газеты!» - предлагая сдать «чистое искусство - в М. К. X., в отдел садоводства».
Но не все же, что не о носках, что не идет в газетную колонку, - «чистое искусство». И Маяковский-художник продолжает свой спор с Маяковским-лефовцем, то отступая на позиции Лефа и упираясь в практическую суть факта, извлекая из него утилитарный вывод, или довольствуясь репортажем, лозунгом, агиткой, то возвышаясь над обыденностью, извлекая из нее поэтические обобщения большого
У Маяковского и стихотворный фельетон получается хлестким, бьющим в цель. Однако цель бывала мелковата для большого калибра. Вот и приходилось поэту делать то, что поэт не должен делать - после чтения стихов «раскрывать имена и события, мало знакомые читателю». То есть комментировать прочитанное, как о том писала пермская «Звезда» после выступления Маяковского 31 января 1928 года.
Последние год-два в поездках по городам Маяковский особо выделял агитационно-культурные вопросы, и печать обратила внимание на то, что выступления поэта являются своеобразным оселком проверки «культурности масс» («Вятская правда»), выявляют большой интерес к революционному искусству. 13 февраля он выступает на «Юбилейной выставке художников» и говорит, что «сейчас лозунг культурной революции становится одним из основных наших лозунгов», ратует за новые пути развития живописи.
В стране в эти годы разворачивались стройки, требующие большого количества рабочей силы. Деревня двинулась в город. И Маяковскому тоже не сидится дома, ему необходима смена впечатлений. Не только газеты, но и сама жизнь - в поездках - подбрасывает сюжеты для стихов, для стихотворных фельетонов. Для написания поэмы «Плохо!».
Поэма под таким названием не появилась, но если собрать все сатирические стихи Маяковского воедино, то это будет большой силы сатирический эпос, который действительно можно объединить названием «Плохо!». Для книги сатирических стихов поэт предпочел название «Маяковский издевается».
В комсомоле, массовой молодежной организации, которая еще только нащупывала формы организационной и пропагандистской работы, недостатков тоже было хоть отбавляй, и сатирическое перо Маяковского не дремало. Он высмеивает комсомольского деятеля, который так отягощен нагрузками, что ему некогда работать («Нагрузка по макушку»), невежественного «докладчика», спешащего на диспут «Культурная революция» («Кто он?»), предлагает убивающее издевательской иронией «Общее руководство для начинающих подхалим», клеймит пьяниц и матерщинников...
Чистота человеческих отношений - во всем!
– была идеалом поэта. Ему претили ложь, лицемерие, пошлость, чванство - все, что искажало эти отношения. Он любил, чтобы вокруг него было чисто. Даже чтобы просто сора не было. Он носил в кармане маленькую мыльницу, постоянно мыл руки, а за ручку двери брался через носовой платок. Это не причуда, скорее опрятность, брезгливость ко всякой нечистоплотности.
Один из товарищей как-то застал его в комнате на Лубянке за уборкой. Владимир
– Не выношу сора в комнате, когда пишу. В особенности теперь. Вы знаете, что я пишу сейчас?
Маяковский в это время работал над поэмой о Ленине.
Личный быт может показаться мелочью.
Но вот не мелочь. Спектакль в театре Корша по пьесе Б. Пушмина «Проходная комната». Когда опустился занавес после первого действия, Маяковский, протестуя против пошлости на сцене, начал громко свистеть. В зале зашикали. Тогда он встал во весь рост и «пересвистел» аплодисменты зала. После третьего действия, не досмотрев спектакль до конца, сердито сказал своей спутнице: «Теперь я им напишу об этом...»
Через несколько дней в газете «Рабочая Москва», среди других возмущенных откликов на спектакль и на пьесу «Проходная комната», появился, правда, только конец стихотворения Маяковского «Товарищи, где свистки? (Вместо рецензии)». Полностью напечатано под названием «Даешь тухлые яйца! (Рецензия N 1)».
«Мелочи» не закрывают взгляд поэта на нечто куда более существенное. С гневом обращает он свое слово «к товарищам хозяйственникам»: «Вы на ерунду миллионы ухлопываете, а на изобретателя смотрите кривенько». И в стихотворении с длинным названием «Товарищи хозяйственники! Ответьте на вопрос вы - что сделано, чтоб выросли Казанцевы и Матросовы?» - поэт резко клеймит бюрократическую волокиту вокруг изобретений и разбазаривания денег попусту.
Сатира Маяковского в такого рода стихотворениях смыкается с пропагандой, сатирическое стихотворение заканчивается или прямым призывом, или моралью, напоминающей басенную, подсказывающей тот самый «выход в действие», который увидела в поэзии Маяковского Цветаева.
За нею брезжил идеал, та, как говорил Толстой, путеводная звезда, без которой нет твердого направления, без которой сатира превращается в обывательское брюзжание. Твердое направление и поддерживало дух Маяковского в борьбе с аномалиямиобщественного бытия, в борьбе с литературными противниками.
Ситуации и типы сатирических стихов часто подсказывались газетными фактами, особенно «Комсомольской правдой», порою даже являлись поэтической иллюстрацией этих фактов, но идейно-нравственный пафос исходил из личности Маяковского, от его убеждений, его нетерпеливого желания как можно скорее избавиться от всех - больших и малых - помех на пути к прекрасному будущему.
Он утверждал форму боевого, актуального, наступательного искусства через газету, он хотел, «чтоб резала пресса», он шел в атаку и не боялся ответного удара, ждал, чтобы в него «в окно целил враг из обреза». Это было бы лучшим показателем действенности его сатиры.
Но душа художника нет-нет да и бунтовала в нем, требуя большей свободы самовыражения, не мирясь с нормативами социального заказа в лефовском понимании. Помните, он хотел написать роман? Разумеется, все лучшие произведения Маяковского написаны «по мандату» личного, внутренне осознанного, прочувствованного долга: «Голосует сердце...» Он отвергал тот «заказ», то «заданье», к которому не был готов внутренне.
Летом 1928 года «Комсомольская правда» организовала первую поездку писателей в колхозы. Газета посвятила этому событию большую подборку материалов с характеристиками писателей, участников поездки, со статьей Луначарского. В подборке напечатано стихотворение Маяковского. «Работникам стиха и прозы, на лето едущим в колхозы», где поэт предостерегает против приукрашивания деревенской жизни: «Колхозца серого и сирого не надо идеализировать». Тут же не упустил случая выпустить критическую стрелу в Ф. Гладкова, написавшего очерк о коммуне «Авангард», где сообщалось, что здесь крестьяне могут за 10 копеек получить в столовой обед с какао на третье. Гладкова критиковала «Комсомольская правда», а Маяковский прокатился по нему такими строчками: «...прочесть, что написал пока он, так все колхозцы пьют какао».