Майами

Фишер Марк

– Я хорошо понимаю, что у всех людей есть свои маленькие чудачества, что некоторые, например, спят в носках, но вы ведь не станете утверждать, что ваш муж имел обыкновение спать в ботинках, точнее, в одном!

– Действительно, – согласилась вдова, ей удалось взять себя в руки, во взгляде ее засветилась надежда, – у моего мужа были свои причуды, но не такие.

– И потом, посмотрите, – добавила Николь, – ни на одной фотографии мы не видим вашего мужа с открытыми глазами. Согласитесь, что это несколько странно.

Глория Симпсон и доктор снова склонились над снимками.

– Вы правы, – почти сразу согласилась вдова.

– Дело в том, что в момент съемки

ваш муж находился без сознания. Его чем-то накачали, затем перенесли в этот номер, впрочем, возможно, это был его собственный номер. Но, похоже, его раздели на скорую руку, забыв или не посчитав нужным снять второй ботинок. Они, без сомнения, не учли, что ботинок может предательски высунуться из-под одеяла.

Глория Симпсон и доктор Гринберг кивнули, явно убежденные доводами молодой журналистки.

– Но скажите, – спохватился доктор, – откуда взялись эти снимки?

– Мне дал их Эмилио.

– Эмилио? – с подозрением спросила миссис Симпсон. – Но отчего он мне ничего о них не сказал?

– По одной простой и очевидной причине – он хотел уберечь вас от удара.

– А как эти снимки попали к нему? – спросил доктор.

Николь ответила на его вопрос, но при этом она предпочла смотреть на Глорию Симпсон, поскольку реакция Алана Гринберга ее смущала: от него исходила смутная угроза.

– Они лежали на столике в «Рице», где обедал ваш муж, когда у него начался роковой приступ.

На несколько секунд воцарилась тишина, затем Николь снова заговорила:

– Мне кажется, что люди, подменившие таблетки во флаконе с моноприлом, и те, кто показал эти убийственные снимки вашему мужу, – связаны между собой.

– Не понимаю вас… – сказала миссис Симпсон.

– Вы и впрямь перескакиваете через ступеньки, – добавил доктор.

– Однако это просто. Нанимают Марию Лопес; ее сообщники берут на заметку вашего мужа. Богатый мужчина в возрасте, единственная проблема в том, что он женат, поэтому Мария Лопес не может выйти за него замуж, как было в предыдущих случаях. Тогда она пытается стать его любовницей, но так как ваш муж увлечен своей работой и предан семье, то она терпит фиаско и вынуждена прибегнуть к плану Б. Каким-то образом они добывают флакон моноприла и заменяют лекарство, понижающее давление, на таблетки-пустышки.

– Но откуда эти люди могли узнать о том, что Джордж страдал от повышенного давления? – возразил Гринберг.

– В наши дни компьютерный пират может узнать почти все и о любом человеке: секреты частной жизни – это миф прошлого века.

– Допустим, – сказал доктор. – Но объясните, как они смогли убедить Джорджа переписать завещание, с тем чтобы Марии Лопес досталась не безделица, а сумма в десять миллионов долларов, тем более что речь шла о совершенно незнакомой женщине, которую миссис Симпсон незамедлительно заподозрила бы?

– Я как раз собиралась сказать об этом, дайте мне закончить. Как только они прознали о том, что у вашего мужа повышенное давление, и как только им удалось подменить лекарство на плацебо, Мария Лопес уговорила бармена отеля помочь ей.

– Джордж много пил, – с досадой обронила вдова, – это был его единственный недостаток. На его плечах лежал такой груз, и это в его-то возрасте.

– Вы, несомненно, слышали о пилюлях, которые мужчины принимают перед страстным свиданием, – продолжила Николь.

– Ну да… – призналась Глория Симпсон.

– Так вот, бармен добавил их в бокал вашего мужа, и того удалось перенести в номер, где его уже поджидала Мария Лопес. Там ваш муж впал в забытье, и фотограф поспешил запечатлеть эти псевдошалости с Марией Лопес.

На следующее утро, когда ваш муж проснулся, он запаниковал, так как не помнил, что произошло, но обнаружил рядом с собой голую женщину, уверяющую, что провела с ним ночь. Он вспоминает, что много выпил, как это иногда случается, и, должно быть, потерял сознание. Он с тревогой сознает, что изменил своей обожаемой жене. Он объясняет Марии Лопес, что их ночное приключение не может иметь продолжения, что он не желает видеть ее, но та протестует и рассказывает, как он ее соблазнил накануне, что сказал, будто она ему нравится и что он хочет жениться, ну что-то в этом духе, чтобы еще больше его потрясти, а он объявляет, конечно же, что это невозможно, что он уже женат и любит свою супругу.

Мария Лопес испускает громкие крики, разыгрывает святую невинность, говорит, что он попользовался ею, что он не имел права, она никогда не согласилась бы провести с ним ночь, если бы знала, что он женат, старый развратник, и тому подобное…

Ни Гринберг, ни Глория Симпсон не произнесли ни слова, казалось, они застыли в оцепенении.

– Тогда, – продолжила Николь, – ваш муж делает то, что наверняка сделал бы любой богатый мужчина в подобной ситуации: он предлагает деньги Марии Лопес, чтобы отделаться от нее. Он предлагает ей, ну я не знаю, несколько тысяч долларов. Однако та отказывается и ошеломляет его, говоря: «Я хочу десять миллионов!» Он, конечно, встает на дыбы, но тогда она угрожает все рассказать вам. Он ей поясняет, что в любом случае не располагает этой суммой, что деньги вложены в дело. Тогда она предлагает ему любопытный выход: она говорит, что ей не обязательно получить эти деньги немедленно, что она будет счастлива, даже если получит их только после его смерти, и что ему нужно только вписать ее в свое завещание и показать ей, чтобы ей было спокойнее. Он, естественно, находит это предложение неожиданным, странным, но в то же время думает: «Она – идиотка. Чтобы удовлетворить ее, мне достаточно изменить завещание, показать ей и на следующий день снова его переписать: ведь во внимание принимается только последний вариант».

– В этом есть смысл! – воскликнула Глория Симпсон.

– Ты находишь? – удивился доктор Гринберг. – Мне кажется, что мы ступили в область фантастических домыслов!

– Нет, – деликатно, но убежденно возразила вдова, – дело в том, что несколько часов спустя после смерти Джорджа я случайно видела бумаги, которые он захватил с собой в отель, среди них оказалась копия его завещания. Я сочла немного странным, что он повсюду носит с собой завещание, но не придала этому значения. Я просто подумала, что у Джорджа, с его хорошо развитой интуицией, возникло предчувствие смерти и он решил принять меры предосторожности.

Николь обрадовалась этой детали, неожиданным образом подтверждавшей, что все вышеизложенное не было просто смелой гипотезой. Но она поспешила развить тему:

– Ошибка вашего мужа заключалась в следующем: он полагал, что имеет дело с одним человеком, маленькой наивной мечтательницей, которая понятия не имеет о том, что изменять завещание можно сколь угодно часто. Когда он пошел на эту странную сделку с Марией Лопес, то не учел, что за той стоят профессиональные жулики. Но, так или иначе, он был растерян. И этот выход, пусть странный, показался ему приемлемым. Впрочем, он, видимо, не допускал мысли, что может умереть внезапно, не успев внести изменения в завещание еще раз, чтобы исключить простодушную нахлебницу. Ему всего лишь хотелось избавиться от этой женщины, избежать скандала, который бы причинил вам боль.