Майами
Шрифт:
– Но, Роджер, ты…
Она раскрыла подарок: это были прелестные часики «Swatch» с пластиковым браслетом красного цвета, украшенным маленькими нежно-зелеными сердечками. Она несколько раз заглядывалась на них в витрине магазина, расположенного в их квартале, даже не помышляя о покупке. Она молча восхищалась ими.
Муж заметил немного расстроенно:
– Ты ничего не скажешь?
– Я…
– Кажется, тебе не понравилось. Однако ты часто показывала мне их в магазине…
– Это не к тому, чтобы…
Она помялась, но все равно ей пришлось бы сказать ему об этом рано или
– Я просто задумалась о том, подходящий ли это момент для подобной покупки. Дело в том, что час назад Снайдер выставил меня за дверь… – тихо обронила она, сознавая, это сообщение способно взорвать их жизнь.
– Что? – переспросил растерянный муж, словно осознав за долю секунды все последствия этого неожиданного увольнения.
Впрочем, не обязательно быть гением в сфере литературы или в какой-то другой области, чтобы понять, что влечет за собой утрата постоянного жалованья.
– Да. Меня выгнали.
– Из-за твоего расследования?
– Да…
– Я же тебя…
Собирался ли он упрекнуть ее, банально напомнив: «Я же тебя предупреждал»?
Николь, морально готовая к этому, напряглась в ожидании, приготовившись броситься в новый словесный поединок, но муж ее приятно удивил:
– Наверное, пора прекратить витать в облаках.
– Что ты хочешь этим сказать?
Взволнованной молодой женщине показалось, что она понимает, куда он клонит, но она хотела услышать это из его уст.
– Хватит мне изображать из себя писателя. Я вернусь к работе на полный день. За этот год ты достаточно сделала для меня.
Во взгляде его синих глаз отразились грусть и покорность судьбе, вслед за этим у Роджера возникло ощущение определенности, почти радость, поскольку, почувствовав себя наконец свободным от непомерных амбиций, уже долгое время подтачивавших основы его существования, он осознал, что с него спали кандалы.
– Но, Роджер, у тебя талант. Я всегда в тебя верила.
– Я знаю, знаю, но если бы у меня и правда был талант, то я бы уже давно закончил этот чертов роман. Нет, завтра я поговорю с шефом. Если он откажется снова взять меня на полный день, подыщу что-нибудь другое, неважно что. Это даст тебе возможность продолжить расследование.
И, подойдя к ней, он сжал ее в объятиях, прошептав на ухо простую, но такую волнующую фразу: «По крайней мере, мы все еще вместе». Это показалось Николь более романтичным, чем все, что она когда-либо слышала из уст мужа. Пусть это не самый легкий период в их семейной жизни, но они никогда не чувствовали, что так близки друг другу. И не по этой ли причине они совершенно естественным образом поцеловались и оказались в постели, завершив день, полный волнений, самой страстной за последние месяцы сценой, возродив чувство, которое безнадежно притупилось из-за нескончаемых споров?
Глава 31
На следующий день, в начале двенадцатого, Николь, слегка волнуясь, поправляла перед зеркалом в вестибюле красный берет, который ей посоветовал надеть месье Б.
Только в этот момент она сообразила, что в этой просьбе было нечто странное: если он видел ее в красном берете, то, чтобы узнать ее, совершенно не нуждался в особой примете.
Утро было ужасным. Нужно заметить, что впервые за четыре года ей не нужно было идти на работу. Это вызвало у нее странное ощущение, словно она принимала участие в съемках фильма, где действие развивалось с задержкой на добрую половину суток. Впрочем, в сущности, так оно и было. Как обычно, она проснулась без будильника в шесть утра и с прежней поспешностью набросилась на газеты, но через две минуты вспомнила, что в ее распоряжении сколько угодно времени, ведь в редакции ее больше не ждут. Ее охватила жуткая тревога. Предчувствуя надвигающийся приступ рвоты, молодая женщина вынуждена была бежать в ванную.
Затем, словно где-то было предопределено, что ей выпадет страшное утро, газеты преподнесли кошмарную новость: в бухте Майами найдено тело Марии Лопес!
Предполагалась попытка самоубийства, но Николь-то понимала, что это означает на самом деле. Мария Лопес ни на йоту не напоминала женщину, склонную к самоубийству, она страстно цеплялась за жизнь, стремилась любой ценой изменить свое существование к лучшему. Но, похоже, Компания, о которой барменша говорила с таким страхом, сумела окончательно разобраться с непокорной.
Что, если и Николь ждала подобная участь?
Разумно ли с ее стороны отправляться на встречу с месье Б.? Он всегда казался дружелюбным, услужливым, но что, если он служит Компании и согласился заманить Николь в роковую ловушку? Конечно, именно она настояла на их встрече. Но месье Б. ума не занимать, он на редкость умело манипулирует людьми и обстоятельствами.
Николь предпочла не посвящать мужа в детали предстоящей встречи, а то он, чего доброго, еще примет это за свидание. К тому же, зная о ее расследовании, он ни разу не выразил желания принять в нем участие. Это дело уже стоило ей потери работы, так что нужно хотя бы уберечь семью…
Так или иначе, Николь не с кем было посоветоваться; ее муж, решительно настроенный, в восемь утра отправился в офис, в надежде, что начальник позволит ему работать на полную ставку.
Глава 32
Николь плелась по бульвару в отвратительном настроении. Ей хотелось повернуть назад. Кроме того, в сотне метров от пресловутого кафе ее чуть не сбил с ног, возможно по невнимательности, какой-то юнец, раскатывавший на роликах. Для Саут-бич, а тем более для Океанского бульвара, запруженного лотками с товарами, это было банальным происшествием.
Однако молодой человек даже не посчитал нужным извиниться. Более того, он безумно был похож на японца, который несколькими днями раньше, у дверей редакции, украл у нее портфель. На вид ему было лет двадцать – возраст примерно тот же. Те же черты лица, бритый череп, тренировочный костюм. Но поди знай: на Саут-бич полно азиатов, да и видела его Николь только мельком.
Какое-то время Николь не трогалась с места, словно выжидая, что японец вернется и извинится. Но он стремительно укатил – какое ему дело, что он едва не сбил с ног кого-то из прохожих.