Майами

Фишер Марк

Николь поняла, что следует немедленно что-то предпринять, иначе Марии Лопес не избежать неминуемой смерти.

Пытаться перехватить нападавшего было нелепо – слишком неравны силы.

Нужно было придумать что-то другое.

Николь вскочила на ноги, занесла сумку и изо всех сил врезала бандиту по голове. Его очки упали на пол, он застонал от боли, зажимая рукой кровоточившее левое ухо, куда пришелся удар. Когда он понял, что произошло, в его черных блестящих глазах появилось выражение ненависти.

– Сучка! – бросил он в адрес Николь.

Мария

Лопес воспользовалась короткой паузой, чтобы вырваться.

Но не тут-то было. Развернувшись, мексиканец вновь резко толкнул ее на ящики, едва не оглушив. Рука женщины беспомощно повисла, у нее выпали ключи.

Подчиняясь внезапному порыву, Николь схватила связку и зажала ее в кулаке, оставив один из ключей торчать между пальцев как маленький нож. Она снова кинулась на бандита, который явно не принимал ее всерьез. После короткого колебания, поскольку никогда в жизни ей не доводилось попадать в подобную ситуацию, Николь внезапно ткнула мексиканца куда-то в шею. Затем попыталась отдернуть руку и не смогла. К удивлению Николь, ее удар оказался вовсе не безрезультатным: ключ воткнулся в горло убийцы. Тот замер, вытаращив глаза, выронил нож и потянулся правой рукой к горлу. В момент, когда он резко выдернул ключ, из раны хлынул фонтан крови. При виде крови Мария Лопес, будучи не в состоянии понять, кто из них задет, она или нападавший, вновь исторгла дикий вопль.

Мексиканец, казалось, понял, что ему не уйти, ключ разорвал артерию; он терял кровь с головокружительной скоростью. Если он сделает попытку подобрать нож, то, скорее всего, уже не сможет подняться, но, даже лишенный оружия, он представлял опасность: руки убийцы никогда его не подводили, он был полон решимости профессионально выполнить условия своего последнего контракта. Убийца из последних сил вцепился в шею Марии Лопес, чтобы задушить ее. Мария обреченно трепыхалась, перед глазами у нее поплыли круги, но внезапно хватка убийцы ослабла, у него закружилась голова. Падая, он потянул жертву за собой, и Мария рухнула, придавив его. Николь поспешила, чтобы помочь ей подняться.

Какое-то время обе женщины стояли рядом, зачарованно глядя на агонию тела, сотрясаемого последними конвульсиями. На полу образовалась лужа крови.

Мария Лопес повернулась к Николь и сдержанно, словно благодаря за незначительную услугу, произнесла:

– Вы спасли мне жизнь.

Николь, явно потрясенная, не ответила.

Мария Лопес наклонилась, подобрала связку ключей и с отвращением встряхнула, так как ключи были перемазаны кровью.

– Нужно позвонить в полицию, – побелевшими губами выговорила Николь.

– Ну уж нет, – категорично возразила Мария Лопес.

– Но он мертв, – запротестовала Николь, бросая испуганный взгляд в сторону убийцы.

– Я тоже буду мертва, если задержусь здесь хоть ненадолго.

– Но я…

– Мне конец. Вы что, не понимаете, что это за люди?

Но кто были эти люди, о которых она говорила с таким страхом? Мария оглядела перепачканный пиджак, выругавшись,

застегнула пуговицы и, чуть помедлив, направилась к внутренней двери и открыла ее еще влажным от крови убийцы ключом.

Николь поспешила за ней. Мария Лопес бросила в сторону журналистки удивленный взгляд, словно спрашивая, какого дьявола та пристала к ней. Она молча нажала на кнопку лифта, но, поскольку он все не ехал, барменша решила подняться пешком. Впрочем, нужно было подняться всего на этаж – она жила на втором, в маленькой квартирке. Мария поспешила войти и позволила Николь проследовать за собой.

Она немедленно кинулась в спальню, достала из шкафа большой чемодан, бросила на кровать и принялась стремительно швырять туда одежду, туфли, бижутерию – все, что у нее было ценного и что можно было унести с собой.

– Но что вы делаете? – Вопрос Николь прозвучал несколько глуповато. Как раз это было яснее ясного.

– Пора срочно рвать когти из Майами. Здесь опасно оставаться. Иначе мне конец.

Она продолжала кидать в чемодан все подряд.

– Вы знаете доктора Гринберга? – ни с того ни с сего спросила Николь, рассчитывая на эффект внезапности, вряд ли молодая женщина станет ей лгать.

– Доктора Гринберга? – переспросила Мария Лопес, нахмурив брови.

– Вы его не знаете?

– Нет.

– Он был лечащим врачом Джорджа Симпсона. А уж с ним-то вы были знакомы, не так ли?

– Очень смешно, – бросила Мария Лопес.

– Не менее смешно то, что я подозреваю доктора Гринберга в причастности к смерти Джорджа Симпсона.

– Это не первый раз, когда доктор убивает своего пациента.

Решительно, Мария Лопес отличалась живой реакцией. Развила ли она это качество за барной стойкой, где была вынуждена дипломатично парировать идиотские замечания и развязные комплименты клиентов? Кто знает… В данной ситуации она проявляла хладнокровие, хотя на ее лице проступило затравленное выражение.

– Вы знали, что Джордж Симпсон принимал лекарство от повышенного давления?

– Нет, я же не его лечащий врач. Все, что я могу вам сообщить, это то, что я его не убивала. Его смерть была случайностью, это не входило в планы.

– В чьи планы?

– Не стоит докапываться, уверяю вас.

– Вы можете попытаться скрыть от меня правду, но мне немало известно о вашем прошлом. Например, за шесть лет вы трижды побывали замужем и все ваши мужья умерли вскоре после свадьбы.

– Нельзя иметь все.

– Вот именно, но вы-то завладели всем, во всяком случае немалыми деньгами.

Во взгляде Марии Лопес сверкнула молния. Было ли это презрение или крайнее раздражение?

– Повторяю, – рявкнула она, – я не убивала Джорджа Симпсона, это не входило в планы! Поскольку мой последний муж был убит, это могло бы вызвать подозрение. Больше мне нечего вам сказать.

– Но кто составлял эти планы?

Мария Лопес с усилием закрыла чемодан, набитый до отказа. Она повернулась к Николь и раздраженно выдохнула: