Майами
Шрифт:
– Вам дорога жизнь?
– Да, но я…
– Тогда не лезьте в эту историю. Если бы вы знали, кто эти люди, то и секунды не задержались бы здесь.
Издалека донесся вой полицейской сирены.
– А вот и полиция! – обронила барменша.
Глава 27
– Черт! Я не могу поехать на своей тачке! – проворчала Мария Лопес.
Она скатилась по лестнице, волоча тяжелый чемодан, и прошла сквозь толпу зевак, сбежавшихся на крик одного из жильцов, который наткнулся на труп в вестибюле.
Но уже на улице она поняла, что ей не удастся убраться с места происшествия незамеченной: патрульная машина, прибывшая со скоростью ветра, остановилась, заблокировав выезд ее «камаро».
– Я могу вам чем-то помочь? – спросила Николь, следовавшая за барменшей.
Поколебавшись,
– Вы могли бы отвезти меня в аэропорт?
– Да, – ответила журналистка.
Женщины тихонько проскользнули к машине Николь, припаркованной поодаль. По счастью, они не привлекли внимания толпившихся у подъезда полицейских агентов. Те с трудом сдерживали толпу, охочую до бесплатных зрелищ. Николь помогла Марии Лопес взгромоздить увесистый чемодан на заднее сиденье и села за руль. Мотор, как нарочно, и тут решил покапризничать. К счастью, вторая попытка завести машину все же увенчалась успехом.
Николь с облегчением вздохнула и поспешно отъехала от здания.
– И все же, почему вы сбегаете? – тихо спросила она.
Барменша несколько секунд молча вглядывалась в спасительницу и наконец ответила:
– Не следовало бы об этом говорить. Но я вам кое-чем обязана, а я не люблю оставаться в долгу… В любом случае, теперь мои дни сочтены, не знаю, что случилось, но они в чем-то меня заподозрили, это точно. И решили меня убрать.
– Но кто же, кто хочет вас убрать?
Мария Лопес вновь замолчала, словно ставила под сомнение свое решение открыться журналистке, затем нехотя пояснила:
– Я совершила ошибку, одну-единственную. Следовало бы удовольствоваться тем, что мне дали.
– Но кто именно?
– Ну, скажем, Компания. Впрочем, я не знаю точно, кто они такие, поскольку общалась лишь с их представителем. Это началось шесть или семь лет назад. В то время я переживала не лучший период, оказалась на мели, заняла десять тысяч баксов. Пришлось вкалывать по-черному, и все, что зарабатывала, я отдавала Луи.
– Луи?
– Да, моему жениху; в общем… мы собирались пожениться. Но как только я перестала давать ему деньги на дело, которое сделало бы нас богатыми, он смылся с другой официанткой. Эта сучка притворялась моей подругой. Думаю, он и из нее выжал все, а потом выкинул на помойку, как старый башмак. Мне следовало быть поосторожнее, так как его бывшая подруга предупреждала меня, что он может кинуть по-крупному, но я была уверена, что со мной-то все будет иначе. Видите ли, я его любила. – В голосе женщины зазвенела насмешка.
– С мужчинами никогда не знаешь наверняка, – сочувствующе заметила Николь.
– Да, вот именно, никогда не знаешь, – эхом откликнулась Мария.
Воцарилась тишина, Мария Лопес, казалось, погрузилась в события далекого прошлого, вновь переживая предательство Луи, свое разорение. Наконец она вновь заговорила:
– И вот однажды в бар, где я работала, заявился один тип – хорошо одетый, с прекрасными манерами и все такое. Поначалу я решила, что это какая-нибудь налоговая шишка, поскольку уже года два не платила налоги. Но быстро поняла, что это не так. Он выпивал несколько порций, заказывал всегда дорогое виски, давал неимоверно щедрые чаевые, а потом, в один прекрасный момент, предложил мне провернуть одно дельце. Мне предстояло соблазнить пожилого господина, и притом не бесплатно. Я, конечно, понимала, что это проституция. Я даже сопротивлялась, но когда он сказал, что мне достанется двадцать пять тысяч долларов, то я призадумалась. Это просто невероятно, как легко послать к черту все моральные принципы, когда сидишь без гроша, налоговая служба вот-вот тебя застукает, а тут тебе предлагают двадцать пять тысяч долларов за то, чтобы захомутать какого-то старикашку. И потом, мне пришло в голову, что я всего лишь проделаю с мужчиной то, что со мной сделал Луи; это всего лишь способ отомстить. Я дала понять этому типу, что, возможно, меня это заинтересует. Немного погодя мне стало ясно, что все намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Нужно было не просто соблазнить старого хрена, но уговорить его жениться на мне. Я попыталась отказаться: переспать разок со стариком – это еще куда ни шло, тем более за двадцать пять тысяч зеленых, но я не мать Тереза, чтобы выходить за него замуж.
– Действительно, – протянула Николь, шокированная откровенностью монолога.
– Тогда этот парень объяснил мне, что замужем я пробуду
– Отдать кому?
– Компании.
– Сенон-фонду?
– Откуда вы знаете? – Удивлению Марии не было предела.
– Я провела собственное расследование.
– Лучше забудьте о нем. Выбросьте все из головы. Это монстры, и у них есть такие средства, о которых вы даже не подозреваете. – Она прервалась, чтобы взглянуть, нет ли слежки за машиной. – Затем меня затянуло, тем более что в первый раз все прошло с такой легкостью, – продолжила Мария свой рассказ. – Тип вновь появился в баре и предложил мне другое дельце за аналогичное вознаграждение. Я согласилась, и снова все прошло как по маслу. Было еще несколько историй. Иногда речь шла даже не о том, чтобы выйти замуж, достаточно было за вечер соблазнить старикашку и потом шантажировать. Это отвратительно, знаю, но заработать таким образом несложно, да и всего и трудов – просто провести ночь с дедулей, а всем остальным занимались они. И поверьте, очень эффективно.
– А в случае с Джорджем Симпсоном?
– Поступили по обычной схеме. Мне прислали его фото, велели прийти в такой-то отель в такой-то вечер, сообщили, что его можно отыскать в баре, так как он не дурак выпить. С помощью бармена его как следует накачали. Затем отволокли в номер, быстренько раздели, положили на кровать, и фотограф сделал компрометирующие снимки со мной. Проснувшись утром, он был изрядно удивлен, можно сказать, ошеломлен, обнаружив рядом голую женщину. Как-никак он числился в первых номерах бизнеса, был женат. Я повторила ему то, что мне приказали. Что он пригласил меня к себе в номер выпить еще по глоточку перед сном, хотел показать мне, как выглядит рабочее место, которое я могла бы получить в его компании. Мол, как только мы оказались в комнате, он совершенно изменился, буквально набросился на меня, просто изнасиловал. Так как я не принимала противозачаточные таблетки, то теперь боюсь, что могу забеременеть. Он предложил мне пять тысяч долларов, чтобы сделать аборт. Я сказала, что это против моих принципов, что в случае беременности непременно сохраню ребенка. И принялась плакать. Тогда он занервничал и предложил мне сто тысяч долларов, но взамен, с ребенком или без, я должна навсегда исчезнуть. Я снова зарыдала, объяснила ему, что он мной попользовался, что если я забеременею по его вине, то мне придется всецело посвятить себя ребенку, а вырастить его по нынешним временам стоит целое состояние. В конце концов я заявила то, что приказала мне Компания: я, мол, хочу, чтобы он отписал мне десять миллионов в завещании, чтобы я могла дать малышу соответствующее образование. «Ага, и завтра же утром вы меня прикончите?» – возразил он.
– Поставьте себя на его место, – бросила Николь.
– Но в итоге, хорошенько подумав, он согласился. Думаю, он принимал меня за идиотку. Сообразил, что покажет мне завещание, составленное в мою пользу, а затем быстренько его перепишет.
– Но ведь это серьезный риск. И все же любопытно: мужчина соглашается вписать в свое завещание совершенно постороннюю женщину, которая крайне заинтересована в том, чтобы он поскорее отдал концы, при этом он отдает себе отчет, что она не остановится перед тем, чтобы его убрать.
– Повторяю, он наверняка принимал меня за идиотку, тем более что понятия не имел, на кого я работаю.
– Ясно. К тому же в тех обстоятельствах он был не в состоянии рассуждать здраво.
После паузы Мария Лопес продолжила:
– Затем я назначила ему встречу через несколько дней в отеле «Риц», заставив пообещать, что он принесет переделанное в мою пользу завещание. Остальное меня не касалось, этим занималась Компания. Они хотели нанести ему тяжелый удар, показав снимки. Они знали, что с сердцем у него дела обстоят неблагополучно, что он уже перенес один инфаркт.