Майенн
Шрифт:
Дюмарест поднял окровавленное копье и с ненавистью метнул его в улыбающееся лицо Тормайла-Лолис.
Наконечник, обагренный кровью Харга, разлетелся на мелкие кусочки, а древко, не долетев, упало вниз, словно натолкнувшись на невидимый барьер…
Тормайл произнес негромко:
— Это уже второй раз, когда ты пытаешься применить оружие против меня, Эрл. Неужели ты никогда не научишься чему-либо?
Мари, задыхаясь, вскочила на ноги, сжимая кулаки в бессильной ярости. Она направилась к Тормайлу, выплевывая ему в лицо слова, полные страдания, боли и ярости:
— Ты — грязное, бессердечное животное! Ты — зверь и садист!
Тормайл спокойно ответил, глядя ей в лицо:
— Мы играли, и он проиграл.
Потом он повернулся к Эрлу, и заинтересованно спросил его: — Ты убил его. Из любви?
— Это было милосердие и сострадание. То, что тебе не дано понять никогда.
— Потому что он испытывал боль и мучения? Вам следовало оставить его одного. Он все равно не сознавал полностью, что с ним происходит. Я преобразовывал материю, из которой было создано его тело, пытался придать ей иную форму. Это был эксперимент для выяснения, насколько ваша структура гибка и способна быть изменяема. А теперь, похоже, мне придется запастись новым материалом, — его рука поднялась, указывая на Тека Кволиша, — им будете вы.
Тек исчез. Тормайл повернулся к Майенн: — И вы. — Майенн исчезла также. Взгляд Тормайла-Лолис остановился на Карне и Мари: — Вы тоже.
Они пропали, словно испарившись.
Тормайл исчез…
Дарока пытался поддерживать слабый огонь, подкладывая в костер сухие листья и щепки, придвинувшись как можно ближе к дарящему тепло огню, как это делали давным-давно его предки, которым огонь давал возможность уцелеть и выжить. Напротив него сидел Сак Кволиш и, спрятав лицо в ладонях, оплакивал своего брата.
— Да, дело — дрянь, — пробормотал Чом, глядя на Дюмареста, перебиравшего копья, — Харг умер, и от него не осталось даже пятнышка на поверхности этой проклятой планеты. Может это предостережение, а? Харг хотел оказаться умнее, но он не учел того, что имел дело отнюдь не с неопытной и наивной молоденькой девушкой, а с всемогущим планетарным мозгом. Похоже, пытаться играть с этим разумом — пропащее дело!
— Но он все-таки попытался, — тихо ответил Эрл.
— Да, попытался. Но проиграл и умер с твоим копьем в сердце. Наверно, ты все-таки поспешил, Эрл. Надо было подождать немного. Если Лолис-Тормайл сказала правду, то он мог бы быть жив сейчас. Он бы был другим, но живым.
— Живым, и похожим на что? — Дюмарест резко отбросил два копья и взял другие. — На существо, копошащееся в грязи? Или став отталкивающим уродом?
— Он принял смерть честно, — сказал Дарока, — ни один человек не сможет пожелать себе лучшего. Если со мной случится что-либо похожее, я надеюсь, что рука Эрла не дрогнет и он проявит то же сострадание и ко мне. — Дарока зябко повел плечами и придвинулся ближе к огню, — мне это кажется, или действительно становится все холоднее?
Дюмарест посмотрел на небо. Оно казалось ниже, чем раньше, а макушка их корабля была покрыта инеем. Листья на кустарниках и деревьях пожухли и завяли. Эрл поднялся и прошел в сторону корабля. Там чувствовался все усиливающийся мороз и надвигающаяся стужа. Эрл посмотрел вниз, на долину. Там все еще оставалось по-прежнему. Эрл медленно вернулся назад к костру:
— Мороз распространяется отсюда вниз, в долину, и постоянно усиливается.
Чом пожал плечами:
— Он хочет, чтобы мы убрались подальше от корабля? Но зачем ему это?
— Мы все узнаем, — трезво заметил Дарока, — когда он будет готов дать нам полный ответ и начнет свой эксперимент. — Он подбросил в огонь еще охапку веток, слегка отстранившись от поднявшегося дыма. — Я долго думал над всем происходящим. Нам известно, что Тормайл скучает, томится однообразием своего существования. Мы знаем и то, что он намерен узнать значение чувства, которое у нас зовется любовью. Но Тормайл не является живым существом и, значит, это недоступно ему. Что же случится в том случае, если он поймет, что потерпел поражение?
— Мы будем мертвы, — сказал Чом обреченно.
— А может, и нет. По крайней мере, не в том смысле, который мы вкладываем в слово «смерть». Ведь понятие времени для Тормайла и для нас совершенно несхоже. И, я думаю, что пока мы не наскучим ему, мы будем оставаться живыми.
— Наскучим?
— Да, пока он проявляет к нам интерес и любопытство. Что скажешь ты, Эрл?
— Я думаю, что нам надо вооружаться и быть готовыми двинуться в путь.
— Куда? — Сак Кволиш поднял голову. Его лицо было искажено страданием, горечью, глаза были красными и опухшими, — бегать по кругу, услаждая это чудовище до тех пор, пока он не заберет нас всех, как моего брата? Чтобы забрать нас и раздробить на молекулы, как он проделал это с Горликом и Лолис? Чтобы он материализовал нас в иную оболочку, как Харга? Вы помните, на что он был похож, когда умирал? Когда я представляю Тека на его месте, мне хочется вывернуться наизнанку.
— Замолчи, — резко оборвал его Чом, потом добавил, смягчившись, — ведь Тормайл забрал не только Тека. Он забрал и Дженку, не забывай.
— Мари и Карна тоже, — медленно прибавил Дарока. — Но почему он сделал именно такой выбор?
— Это так важно?
— Это может оказаться важным, — настаивал Дарока, — ведь, вспомни, что Дженка любила Эрла. Тек и его брат были очень близки, а братская любовь бывает крепкой и сильной. Карн? Он очень любил свой корабль.
— А Мари? — Чом потер щеки и тряхнул головой, — однажды мне показалось, что она неравнодушна к Харгу, но он мертв. Может, это вы? Вы не были ее любовником?
— Нет, не был. Но ее профессия имеет самое близкое и непосредственное отношение к любви, к той ее форме, которую многие недалекие люди считают единственно возможной и главной. Это ее бизнес, и в мыслях она наверняка называла свои дома пристанищами удовольствия, утех, наслаждений и любви. Нам известна разница, но поймет ли это Тормайл?
— Мари была профессионалом в деле, которое занимает и озадачивает Тормайла так глубоко, — тихо сказал Чом, — и если бы наше положение не было бы столь мрачным, я бы, ей Богу, повеселился бы, раздумывая над этим казусом.
Но им всем было очень далеко до веселья. Холод крепчал слишком быстро, корабль оставался неприступным, и в памяти оставшихся были слишком ярки и болезненны воспоминания о мучительной смерти Харга. Они вздрогнули, внезапно услышав ненавистный голос, который на этот раз донес до них шум листвы и ветер:
— Эксперимент начинается. Те, кто недавно исчез, находятся в конце той долины. Ваши действия по их спасению предопределят их дальнейшую судьбу. Отправляйтесь в путь.
— Тек жив! — Сак мгновенно вскочил на ноги, его глаза зажглись огнем действия. — Вы слышали? Они все живы!