Мажор

Соколов Вячеслав Иванович

– Думаешь, станут связываться? Хотя наверняка майор и не такое может, но вот захочет ли?

– А это он пусть хомяку, товарища старшего прапорщика, расскажет! А у Степаныча там такой матерый зверь, что махом любую нехотелку отгрызет!

Парни довольно заулыбались, в чем, в чем, а уж в Степаныче никто не сомневался...

– А вот почему не будем...
– продолжаю объяснять.
– Вот скажи мне товарищ Хан, откуда здесь: такие рации или такие стволы? И жуткие у меня подозрения по поводу некоторых генералов... Ведь не на всяком армейском

складе такой дефицит есть, нам то, для дела, почти ничего не нашли! Вот и думаю надо с Васильевым связаться, пусть решает... Рвануть всегда успеем!

– А ведь засада, - Хан почесал в затылке, - баб то уводить надо!

– Нет!

– Что?
– удивление Марика было неподдельным, а вот Балагур обрадовался - значит есть время построить глазки! Димке же было пофиг, он остервенело, рылся в барахле.

– Караван придет сегодня днем...

– Что!?
– охренели мужики, даже Димка отвлекся.

– Ну, как-то так...
– развожу руками.
– Можно свалить, но тогда все было напрасно. Делиться опасно. А вот если отправить Димку с рацией, туда, где есть связь... Получим приказ и либо рванем, либо наших дождемся.

– А караван?

– А что караван! Он через ущелье пойдет, а тут даже минометы есть. Про взрывчатку и мины молчу, и про таланты Листика тоже. Если что гранат наверх натаскаем... Хотя надо сперва место посмотреть...
– вдруг засомневался я.
– Если что: минируем, баб в машины и ходу. Скоро рассвет, там и решим! А то и правда, что то я... Полчаса ничего не решат.

– Хм... Ну, давай посмотрим, - согласился Хан.
– А пока можно еще похомячить!

Раздались осторожные шаги, мы тут же напряглись, но это был довольный жизнью Листик.

– А вот вы где! Парни отзвонились - все путем. Сидят, стерегут подступы.

– Хорошо. Пусть Лаки возвращается, проводит нас на место. Посмотрим, что почем... А мы с Ханом пойдем главного попытаем, за жизнь... Вопросов в у меня-я-я! А ты тут осмотрись, мины, взрывчатка, гранаты, минометы. Все равно что-то взрывать придется или базу, или караван... Да! Если получим приказ рвануть базу, присмотритесь к спецстволам - не пропадать же добру?

А пока парни копались на складе, мы с Ханом направили свои стопы в "избушку" главаря. Поговорить с этим господинчиком за жизнь его не простую.

– Хан, мать твою! Это ты так слово упаковать понимаешь?

– А что не так? Зато надежно, - в недоумении пожимает плечами.

Да уж... надежней не куда. Вот как нормальный человек понимает слово упаковать? Правильно руки, ноги связал - чтоб не сбег. Но Марат не такой. Он основательный! Недолго думая... упаковал в ковер, лежавший на полу. И ведь не поленился вытянуть прижатый край из-под дивана. Теперь из туго скрученного свертка виднеется только нос и глаза.

– Вот ты его туда завернул, ты и доставай.

– Делов-то, - вновь пожав плечами, начал пинками раскручивать сверток. Пленный только мычал и пучил глаза. Вначале ковер вполне защищал, но чем дольше

длился процесс, тем ощутимее становились пинки. Это, учитывая, что сердобольный Молот, ну никак не мог пережить того, что сержант работает, а он нет... Вот и помогал в меру своего сорок шестого, растоптанного.

Когда же высвобожденного главаря посадили на стул... Хорошо хоть спинка есть, а то он все норовил свалиться. Ну да не жалко!

Вынули кляп и дали воды. Думаете, мы такие гуманные? Вот еще! Просто, он вряд ли говорить смог бы... Да и состояние полукоматозное, а так вроде ожил.

– Ну и как тебя зовут голубь сизокрылый?

Ох ты ж! Вот зачем такие слова говорить? Ругается, матом кроет, карами разными грозит. Ладно, послушаем, может, что важное скажет? Нет, только ругается... Кивок Марату. Тот делает грозный замах и бьет. Пленника скручивает судорога боли, но, по крайней мере, он уже не ругается, только скулит. Тут ведь фокус в чем? Замах - на рубль, а удар - на копейку. Чтоб не покалечить допрашиваемого, Хан в последний момент тормозит руку, и втыкает палец в нервный узел. Боль страшная, а вреда никакого. Вот только жертва думает, что ему повредили все внутренности.

– Так как говоришь твое имя?

Еще пару заходов и мы знаем, что Асланов развелось как собак не резанных. Одного уже угомонили, а тут второй.

– Вот видишь? И чего сопротивлялся? А теперь скажи пароль на компьютер.

Сказал, а куда ему деваться? Ну что ж посмотрим. Хм... пяток игрушек, музыка, фильмы... и папка документы. Грешен: не сдержался, сунул нос. Пробежал по диагонали, имена, даты, суммы. Стоп! Назад! Что это? Меня аж затрясло всего... Дата! Это число я не забуду никогда. День смерти Тунгуса и Ваньки!

– Смотри сюда, сука, - схватив бандита за волосы, притянул его голову к монитору.
– За какую информацию были заплачены деньги? Ну!?

– Не помню.

– Твои пометки? Значит знаешь! На... на... на...

Сказал, все сказал. Утром того дня, нас сдали! Предупредить Аслана не успели, мы уже вовсю порезвились, а вот перенаправить одну из групп смогли... Мы же ели плелись, обремененные заложниками. Так что неслучайно мы тогда на боевиков напоролись, совсем не случайно. И парни погибли из-за предательства. Хорошо, что этот Аслан оказался таким педантом и записывал не только когда платил деньги, но и когда получал информацию или услугу - для памяти. Теперь я знаю, как зовут предателя! Капитан Крымов Станислав Олегович!

– Где его найти?

Ох... Ты ж! И правда не знает, перевелся тот куда-то! А на связь еще не выходил. Или далеко уехал, а может завязать решил? Хотя это ненадолго, пока бандитам на глаза не попадется...

Ну что ж... От нас не сбежит, думаю, что отцы-командиры его из-под земли достанут! Не велика тайна, особенно зная, где он служил раньше. Собственно там же где и мы, только в штабе. Так что... Думаю, скоро свидимся! И на его улице будет играть музыка - медленная и печальная.