Меч наемника

Мун Элизабет Зухер

– Пора! – крикнул Арколин. – Пробиваемся влево, к реке. Давай!

– Навались! – рявкнули Стэммел и Кефер.

Поначалу противник в замешательстве даже не оказал серьезного сопротивления, затем, видимо бросив резервы против кавалерии, сумел замедлить и продвижение роты Пелана. Но тут над полем боя прокатился многоголосый рев – боевой клич сореллинского ополчения, вонзившегося в строй Синьявы между кавалеристами Собаная и когортой Доррин. В считанные минуты строй противника рассыпался, превратившись в толпу одиночек и мелких группок, пытающихся противостоять организованному натиску с нескольких сторон.

Все это Пакс скорее чувствовала,

чем видела, ориентируясь в основном по слуху. Она не могла позволить себе отвлечься и оглядеться до тех пор, пока перед их строем вдруг не оказалось свободное от противника пространство, усеянное грудами трупов в черно-желтых туниках.

Для когорты Арколина бой закончился. Не было смысла перегруппировываться и обходить сомкнувшихся за ней союзников. Пакс обернулась и вдруг увидела, как Вик, смертельно бледный, внезапно осел и рухнул на землю. Бросившись к нему, она почувствовала, что и сама с трудом передвигает ноги, словно удлинившиеся на один сустав и отягощенные свинцовыми башмаками.

Кефер развеял ее страхи по поводу отравленных клинков.

– Вряд ли. Это слишком дорогое удовольствие, чтобы использовать его в солдатском строю. А обморок Вика – это скорее всего из-за того, что мы сражались натощак. Когда мы ели? Считай, сутки назад. Да еще прибавь ночь под дождем. Ничего, все оклемаемся.

Через несколько часов все действительно пришли в себя, поев и обсохнув. Арни и Сели вернулись в когорту. Сели было еще рановато вставать в строй, но он резонно возразил:

– Если я могу сражаться, как пришлось, когда мы держали оборону вокруг обоза, то почему я не смогу делать это рядом с друзьями в когорте?

– Что врач сказал? – настойчиво и строго повторил свой вопрос Арколин.

– Да ну его, – отмахнулся Сели. – Рожу скривил, наморщился весь и отвернулся. Видит Тир, капитан, пусть Пакс остается капралом, но я обратно в лазарет не попрусь.

Честно говоря, Пакс так измучилась за эти дни, что была бы только рада вернуться к роли командира отделения, но больше всего сейчас ей хотелось одного – спать.

От сореллинцев, донельзя гордых тем, что – получалось так – они спасли профессионалов-наемников, передали, что остатки армии Синьявы ушли на юг и переправились вброд через Иммер. Сообщили также, что у него осталось не более тысячи человек.

– Вот так всегда! – вздохнула Арни. – Стоит связаться с ополченцами – и все будет не по-людски. Еще два дня назад у Синьявы оставалось человек пятьсот, и вот – приходят сореллинцы и вытряхивают из леса еще столько же! Нет, больше. Помнишь, сколько мы их здесь уложили?

Пакс рассмеялась:

– И не говори, Арни! Никакой арифметики с этими ополченцами! А если серьезно, то я думаю, что эта тысяча – действительно все, что у него осталось. Все резервы он наверняка собрал в лесу в этой засаде.

– Ну и переволновались же мы там, в обозе, за вас. Убедили Хальверика, что сможем сами продержаться. Он оставил с лазаретом всего один взвод, а остальных бросил на прорыв к вам. Нам пришлось отразить две атаки, но с вашей стороны шел такой шум, что мы думали – вас тут на куски искромсают.

– Что-то вроде того и получилось. Еще немного – и так бы оно и было.

Вечером в лагере было много разговоров о том, как рота Собаная встретилась и присоединилась к сореллинцам. Один из кавалеристов, подсев к костру Стэммела, с удовольствием объяснил:

– Мы были на марше между Семнатом и Фальситом. Вообще в этой кампании мы все время курсировали между разными городами. Это я на тот случай,

если вы еще не поняли, почему Синьява не получил подкрепления с востока – мы его союзников здорово связали по рукам и ногам. Конечно, город нам одной ротой не взять, но заставить их сидеть, прижав задницы, за стенами – это пожалуйста. Так вот, едем мы, значит, спокойно в Фальсит, и тут разведка докладывает, что к Коури бодро маршируют сореллинцы, которые предполагают, что Синьява мог собрать свою армию в один кулак, и причем – неподалеку от вашей колонны. Наш-то командир тоже в курсе дела. Ну вот. Синих Всадников сореллинцы потеряли, а без кавалерии и лезть боятся. Тогда наш Собанай решил – двинемся вслед за их отрядом и будем подгонять этих разгильдяев. Они-то только и норовили отправить нас вперед, чтобы пересидеть самое опасное в стороне, а прийти уже к концу дела. Вчера утром мы встретились наконец и с Синими Всадниками, но решили идти к вам, на всякий случай. После обеда началась жуткая гроза, сореллинцы остановились, да и мы хотели было лошадей поберечь, но тут на нас вылетели несколько ребят из роты Кларта. Им удалось прорваться, и они рассказали, что тут случилось. Какой уж тут привал и отдых. Шли мы до темноты… Хотя вам тут еще веселее пришлось.

Пакс вспомнила, что за весь день не видела ни одного всадника в розовой тунике.

– Слушай, а скольким из роты Кларта удалось прорваться к вам? – спросила она.

– Немногим. Говорят, что побольше, почти эскадрон, сумели уйти в другую сторону. Будем надеяться, что роту им сохранить удастся.

– А что творится на востоке? – спросил Стэммел. – Есть там у Синьявы союзники вроде тех, что подняли мятеж в Сильване и открыли ему ворота?

– Да, есть немного. Купцы, перевозчики в основном. У него почти в каждом городе есть свои люди. В общем – где-то тысячи полторы бойцов, правда, раскиданы они по разным местам. Хотя… сейчас их уже поменьше будет. – Он хитро улыбнулся, поглаживая рукоять своего меча.

– Ладно тебе хвалиться, – похлопал его по плечу Кефер. – Скажи лучше, что там за местность за рекой?

– В основном – гладко, как на столе. Лесов нет. Синьяве там особо прятаться негде. Главная проблема – грязь. Все распахано, дороги глинистые, дождь пройдет – лошади по колено вязнут. Вам, пехоте, тоже придется сапоги за уши вытаскивать. Ближайший мост через Иммер – в Коури, а так – брод. Ну да ничего – теперь все вместе мы Синьяву быстро прикончим.

31

Колонна перешла Иммер по тому же броду, что и отступившие отряды Синьявы. Переправа заняла два дня, но зато к преследованию солдаты приступили отоспавшимися и отдохнувшими. Следы отступавших виднелись повсюду – брошенное снаряжение, ночные стоянки, наскоро зарытые, а то и просто брошенные умершие раненые. Рота Собаная покинула колонну, вернувшись в места своего патрулирования союзных с Синьявой городов. Из кавалерии остались изрядно потрепанная рота Кларта и когорта Синих Всадников.

На четвертый день у самого горизонта мелькнули темной полоской какие-то отряды: оказалось, что это срочно возвращавшиеся домой союзные Синьяве войска из Фальсита и Семната. В тот же вечер был перехвачен гонец с донесением, из которого было ясно, что Фалло закрыл свои ворота перед Синьявой, и тот, не в силах штурмовать город и не имея времени на осаду, ушел вниз по течению Иммерваля. Судя по всему, в отряде Медового Кота оставалось не больше семисот человек, к тому же изрядно измотанных в боях и переходах.