Меч

Андрижески Дж. С.

— Я знаю, что ты сделал, — перебил Ревик.

Когда Джон поднял взгляд, его бледные глаза сделались ледяными.

— В старших классах, — сказал Ревик. — Когда она впервые испытала настоящую боль разделения. Она попросила тебя, и ты сделал это, потому что боялся, что она пострадает, — узкие губы поджались. — Я понимаю, почему ты сделал это, Джон… понимаю. Я знаю, что ты её любишь. Я также знаю, что ты сделаешь что угодно, лишь бы не видеть, как она страдает от боли. Но если ты сделаешь это теперь, когда она замужем за мной, я тебя

убью.

Он помедлил, и его лицо оставалось лишённым выражения.

— Даже если ты скажешь себе, что делаешь это, чтобы не допустить её изнасилования. Даже если она будет умолять тебя, маленький брат. Я всё равно убью тебя, если ты сунешь в неё свой член. Или другую часть тела, если уж на то пошло.

Джон уставился на него с разинутым ртом.

На протяжении одного долгого мгновения он не мог осмыслить слова видящего.

Он никому об этом не рассказывал. Никогда. Никому. Это было одно из тех воспоминаний, которые он похоронил так глубоко, что сам почти забыл.

Элли не могла рассказать ему это, ведь не могла же?

Они никогда не договаривались, что это непременно будет секретом, но Джон никогда и не сомневался, что это и есть секрет, и не думал, что надо прямым текстом условиться молчать об этом. Он сделал это именно по тем причинам, которые назвал Ревик, но ни один из них не хотел вновь обсуждать это.

Это ошибка, которую они забыли и двинулись дальше. С тех пор прошли годы.

С чего бы, черт подери, Элли рассказала ему такое?

— Ты меня понимаешь, Джон? — спросил Ревик. — У нас с тобой будут проблемы? Или ты сможешь позволить мне и моей жене разобраться самим?

— Какого черта с тобой стряслось? — выдал Джон. Слова сами вырвались из него. — Серьёзно, чувак. Насколько же ты теперь чокнутый?

Выражение лица Ревика сделалось ещё более пустым, и он одарил Джона очередной улыбкой. Его глаза ничего не выражали, ни единого проблеска, который Джон мог бы прочесть.

— Думаю, мы понимаем друг друга, Джон, — он полез в пиджак и достал бумажник. — Проследи, чтобы наш друг Балидор тоже получил это сообщение.

Достав из кожаного бумажника пачку купюр, он протянул её Джону.

— За платье, — сказал он, вскинув бровь и криво улыбаясь. Он убрал бумажник обратно в пиджак смокинга и улыбнулся более искренне, когда Джон уставился на купюры. — Я бы хотел передать ей и другое сообщение, Джон, о том, как мне понравилось то недолгое время, что мы провели вместе, но боюсь, правила приличия не позволят. Скажем так, этого далеко не достаточно, — его глаза сделались чуть резче вопреки улыбке. — Я хочу вернуть её домой, маленький брат. Это ты тоже можешь ей передать.

Всё ещё слабо улыбаясь, он слегка поклонился человеку.

— Увидимся, Джон.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Джон невольно схватил видящего за длинную руку.

Ревик повернулся

и прищурился, но позволил остановить себя.

— Что, Джон?

Посмотрев на него, Джон почувствовал, как его горло сдавило.

— Ревик, приятель, — он сглотнул. — Серьёзно. Ты не можешь быть в порядке. Не можешь. Только не так. Если не Вэш, может, кто-то другой…

Глаза Ревика похолодели.

После небольшой паузы он отцепил от себя пальцы Джона.

— Передай ей сообщение, Джон, — сказал он. — И окажи мне последнюю услугу. Останься с ней, пока швейцар не принесёт одежду, — он неопределённым жестом показал на коридор. — Не хочу, чтобы она бродила вокруг в таком виде… даже вооружённая.

Не сказав больше ни слова, он повернулся и зашагал в направлении лифта.

Джон провожал его взглядом, всё ещё пытаясь найти слова, когда высокий видящий наклонился и нажал кнопку, вызывавшую лифт обратно на верхний этаж. Кто-то, должно быть, послал лифт обратно вверх, потому что двери немедленно издали сигнал и открылись.

Джон всё ещё стоял там, когда они закрылись за ним обратно, и Ревик исчез.

Глава 6

Беспомощность

После ухода видящего Джону потребовалось несколько минут, чтобы собраться.

Он уставился на купюры в своих руках. Это были не индийские рупии и даже не доллары, а евро, и притом крупного номинала. Глядя на пачку, сжатую тремя пальцами, оставшимися на его изувеченной руке, он осознал, что невольно пересчитывает деньги.

Ревик только что вручил ему маленькое состояние.

Вид того, что он держал в руке, в сочетании с разговором с видящим, вызывал у Джона головокружение. Элли всегда шутила о том, какой Ревик бережливый. Это одна из тех его черт, которые она всегда находила забавными.

Увидев Ревика воочию, Джон осознал, что ему не хочется идти к ней. Он не был уверен, что найдёт по ту сторону двери, но почему-то сомневался, что она будет сияющим комочком радости и света, вне зависимости от того, что между ними произошло.

В итоге прошло достаточно времени, чтобы он ощутил необходимость действовать.

Возможно, она нуждалась в нём в этот самый момент.

Ещё секунду поколебавшись перед дверью, он протянул здоровую руку и постучал. Когда через несколько секунд он ничего не услышал из-за двери, он постучал ещё раз.

Постучав в третий раз, он начал беспокоиться.

Он снова поднял руку…

Когда дверь внезапно открылась.

Он очутился лицом к лицу с Элли.

Она выглядела бледной. Щурясь из-за освещения в коридоре, она придерживала верх платья на плече, прижимая руку по диагонали к груди. Её волосы, которые ранее этим вечером напоминали шедевр из модного журнала, теперь свешивались с плеч. Заколки с драгоценными камнями цеплялись к беспорядочным кудрям, сползли и как будто сместились больше на одну сторону её головы.