Меченосец
Шрифт:
Тут же появился Рогала.
— Отлично, парень! Быстро учишься.
— А я думал, ты…
— Я уже вернулся.
— Так почему…
— Не вмешался? Хотел посмотреть, как сам справишься. Неплохо, надо сказать. Поди поспи теперь, ночью придется караулить. Эти типы с одного раза не понимают. Давай-ка я приберу тут. Ведь для того оруженосцы и нужны!
Солнце не успело склониться к западу, как Готфрида разбудила перебранка. Один голос, сварливый гномий, второй — незнакомый, тихий, слов не разобрать.
— В чем дело? — спросил Готфрид.
— Пришел посланец от Гердеса Мулене: старый жиряк зовет нас к себе. Требует нашего присутствия, надо же. Что ни говори, а нервы у него крепкие!
— И как ты ему ответил?
— Хочет поговорить — пусть сам приходит. Он знает, где нас искать.
— Кажется, ты кое-чего еще добавил.
— Само собой! — рассмеялся оруженосец. — Прочие хоть вежливо обращались, а этот…
— Какие прочие?
— Приходили почти все, кто есть в лагере. Много очень интересных предложений, и у каждого, конечно, своя выгода на уме. Можно подумать, они про Вентимилью и не слышали вовсе.
— Грустно, правда?
— Иногда думаю, богам стоило бы искоренить все нынешнее человечество и начать сначала. Ладно, ночь уже близко. Ложись, а то не выспишься.
7
Гудермут
Готфрида разбудило осторожное касание: чья-то ладонь прикрыла рот.
— Началось! — прошептал Рогала.
Уже стемнело. Столько проспал — наверное, устал и вправду здорово, и призрак не тревожил. Как только гном сумел почуять опасность заранее?
Оба выползли из растерзанного шатра и спрятались в груде дров неподалеку. В лагере было тихо, костры чуть тлели. Кричали ночные птицы, перекликались сверчки; быстрые облака то и дело закрывали луну.
Ожидая, Готфрид размышлял о себе — оценивал, судил. Он изменился: стал увереннее, сильнее и решительнее, поверил в то, что есть способ обуздать судьбу и управлять ею. С Неродой следует разобраться — за ним ого какой должок. Юноша вспомнил Анье — нельзя оставлять девушку. И все же как она могла скрыть свои магические способности от него, самого близкого человека?
Может, он вовсе и не знал сестру? Думал, что знает, обманывал себя. С другой стороны, она точно не смогла бы прятать силу — очень уж жадная и взбалмошная. А если не Анье, то кто же эта ведьма из Касалифа?
Перед внутренним взором всплыло детство, веселые безоглядные годы игр, наивных радостей и сильнейших мук совести из-за сестры. Ему постоянно приходилось решать: рассказывать ли про ее выходки. Однажды десятник донес отцу на Анье. Уже забылось, что именно произошло, как девочка напроказила, но вскоре стражник онемел. Никто не понял почему. А в другой раз…
— Идут! — шепнул Рогала.
Вынырнув из недр памяти, Готфрид
— Не стоит. — Гном предостерегающе тронул юношу. — Выждем. Они глянут, что никого нет, и к хозяину побегут.
Не найдя добычи, убийцы отошли — организованно, тихо. Войско собиралось выходить на рассвете, лагерь зашевелился, и выследить наемников оказалось непросто. От шатра к шатру, от человека к человеку — один входит, другой выходит, чтоб донести дальше известие о неудаче, или просто спешит по делам?
— А они не дураки, — пробормотал Рогала. — Умеют с толку сбить.
Вдвоем все же управились и кое-что выяснили: след оборвался у жилища Гердеса Мулене.
— Мы с ним еще посчитаемся, — пообещал гном угрюмо. — Только выждем немного. А пока нам с войском двигаться надо.
— Я думал, здесь мы их и оставим.
— Ввязываться в драку не будем, но со стороны посмотрим.
Младшие офицеры заголосили раннюю побудку, и лагерь закопошился растревоженным муравейником.
Гудермут изменился. Дым наконец развеялся, суматошно воспевали что-то птицы. Немногие замеченные вентимильцы бежали к Катишу: миньяк собирал силы у стен.
— Прознал Алер, что объединенное войско двинулось, — подытожил Рогала.
Меченосец и его спутник шли с армией одним курсом, но в нескольких часах езды, уклоняясь от патрулей обеих сторон. Они подскакали только к группке беженцев и из расспросов выяснили, что миньяк поклялся захватить Катиш и разгромить союз за один день. Готфрид поделился с бедняками провиантом.
— Боком ему выйдет такая самоуверенность, — заметил гном, распрощавшись с гудермутцами. — Хвастаешься, так будь добр исполнить. Не выйдет разок-другой, и твое же офицерье тебя скинет.
— Миньяк силен и уверен в себе.
— Само собой, уверен. Но мудрец сперва делает, потом хвалится, чтоб идиотом себя не выставить. Почему Катиш до сих пор не взят? Был бы взят, глядишь, союз бы перепугался и остался сиднем сидеть.
Готфрид решился вернуться к спору об Анье, затеянному, когда он поделился своими подозрениями.
— Тайс, я хочу остановить сестру. Пусть это и будет невольной помощью коалиции, я должен.
Готфрид все время заговаривал то про Анье, то про выгоды, сулимые стезей Меченосца. Рогала отвечал парой слов или вовсе отмалчивался. Теперь он снова впал в угрюмое раздражение и пробурчал:
— Да поступай, как знаешь. Слушать ничего не хочешь, так и мне твоя болтовня надоела.
Готфрид улыбнулся: гномье ворчание так походило на родительское! Мать напомнил. Светлое воспоминание тут же обернулось горечью: мама была по-настоящему близким человеком.