Мечи легиона
Шрифт:
— Возможно, тебе польстит то забавное обстоятельство, что в этом городе нашлись люди, которые не желают, чтобы приговор был приведен в исполнение. Более того, они требуют, чтобы ты остался в живых.
— Нашлись такие люди? — откликнулся Скавр.
— Целая стая. И довольно крикливая, кстати. Во-первых, Алипия. Будь ты таким невинным, как она утверждает, ты все еще оставался бы грудным младенцем и уж всяк не лазил бы по чужим постелям. Алипия почти убедила меня в этом. Но не до конца, Скавр, не до конца. Наличествует также Тарон Леймокер, друнгарий флота.
— Ты единственный, кто может судить об этом, — ответил Марк. У него потеплело на душе при мысли о том, что Леймокер не оставил его в беде.
— Ну вот. И еще несколько персон, чьи мольбы я могу понять. — Туризин еще раз смерил трибуна взглядом. — Но во имя Фоса — объясни: каким это образом в толпе просящих за тебя оказался Итзалин?
— Итзалин? — переспросил трибун, пораженный. Затем он выдавил нервный смешок: одной встречи с Гаем Филиппом, вероятно, оказалось достаточно, чтобы несчастный чинуша возмечтал о том, чтобы Скавр жил вечно.
Туризин скривил рот:
— Не думай, будто я переменил свое мнение, чужеземец. Твоя вина не подлежит сомнению. Должен признать, однако, что все же на волосок усомнился в неблаговидных мотивах твоего поведения. Поэтому я дам тебе такой же волосок возможности искупить вину.
Марк рванулся вперед, но стражи удержали его за руки.
— Так что ты со мной сделаешь, Туризин?
— Положи конец мятежу Земарка в Аморионе! Его проклятия приносят мне одни неприятности! Этот фанатик заводит по всей Империи узколобых жрецов и их тупорылых последователей. Погаси мятеж — и я скажу, что ты заслужил мое прощение. И… благодарность. Я пожалую тебе титул, земли. В этом я могу поклясться в Соборе перед любым жрецом, которого ты назовешь, за исключением Бальзамона… Хотя нет! И перед Патриархом тоже — если ты сомневаешься в моих словах.
— В этом нет необходимости. Я согласен, — тут же сказал Марк.
Туризин был вспыльчив и подозрителен, но слово держал крепко. Мысли Марка быстро завертелись: прямая атака на Аморион, подкуп…
— Какой отряд я могу взять?
— Я могу пожертвовать тебе от щедрот хорошую кавалерийскую лошадь, -ответил Император.
Скавр начал было улыбаться, но тут же одернул себя. Лицо Туризина было жестким, глаза — смертельно-серьезными.
— Я не шучу, римлянин. Заслужи свое спасение, если можешь. Но от меня ты помощи не получишь.
Один человек против толпы мятежников? Фанатик-жрец сумел отбиться даже от йездов!
— Итак, твои руки останутся незапятнанными, а совесть — свободной от укоров, не так ли? Ты посылаешь меня на смерть вместо того, чтобы убить своими руками? — уже не сдерживаясь, горько спросил трибун. Ему все стало безразлично. Теперь он не считал необходимым обдумывать каждое слово.
— Ты успел доказать, что ты — предатель. Я могу
— Отдай мне хотя бы мой меч. Если уж я должен спасти себя сам, — Марк произнес эти слова с издевкой, — то дай мне хотя бы возможность сделать это.
Туризин подумал немного.
— Справедливая просьба. — Он нашел листок пергамента, окунул перо в красные чернила и что-то яростно нацарапал. — Держи, Спект. — Туризин передал записку одному из солдат. — Отдашь Нейпу из Академии. Когда жрец вернет тебе меч, принесешь сюда. Римлянин может взять оружие на корабль.
— На какой корабль? — спросил трибун.
— Неужели ты думаешь, будто я отправлю тебя по суше? Чтоб ты побежал к своим римлянам и поднял их один Фос знает на что? Нет уж, спасибо. Кроме того, — Император слегка наклонился к Марку, — морем быстрее, чем по суше. Если ты высадишься в порту Наколея к северу от Амориона, тебе останется пройти совсем небольшое расстояние. Правда, эту территорию удерживают йезды, зато дорога совсем короткая. Постарайся попасть в город к началу панегириса — торговой ярмарки, посвященной святому Моисею. В эти дни в Аморион стекаются торговцы и ремесленники со всего Запада. Может быть, ты сумеешь в их толпе проскользнуть незамеченным.
Скавр кивнул, благодарный за совет.
— Еще одно, — сказал римлянин.
— Что? — зарычал Туризин. — Ты не в том положении, чтобы торговаться, негодяй.
Но Скавр, и без того приговоренный к смерти, пребывал по другую сторону страха.
— Можешь отрубить мне голову. Хуже уже не будет.
Император криво усмехнулся:
— Ладно, что там у тебя?
— Если я одолею Земарка, ты пожалуешь мне земли и титул, не так ли?
— Я же сказал тебе!
Скавр глубоко вздохнул, словно собираясь в следующее мгновение распрощаться с жизнью.
— Хорошо. Если я каким-то чудом вернусь из Амориона, то думаю, доказательств моей преданности будет достаточно даже для тебя. В таком случае… если я вернусь… позволь мне ухаживать за твоей племянницей открыто.
— Ах ты, наглый сукин сын! Ты посмел просить меня об этом прямо сейчас?
Гавр, казалось, вырос прямо на глазах у Марка.
Один из охранников, не сдержавшись, выругался. Марк почувствовал, что руки стражников сжимают его еще крепче. Один из солдат обнажил меч.
Однако в ответ на вопрос Императора Марк кивнул. Холодный пот выступил у него на лбу.
— Чтоб тебе провалиться под лед! — заорал Туризин. — Чтоб Скотос оледенил твою душу, Скавр! Теперь я должен Алипии пятьдесят золотых. Она говорила, что ты попросишь меня об этом. Никогда не думал, что в тебе сыщется столько наглости.
— Итак? — спросил Марк. От облегчения у него слабели колени.
— Если ты вернешься, то за подобную просьбу я не убью тебя на месте, — произнес Император через силу. Он повернулся к стражникам и повелительно махнул рукой: — Уберите его отсюда!