Медь Химеры
Шрифт:
— А квадратноухие могли бы остановить химеру? — спросил Келвин. — С помощью своего временного замка?
— Магия это магия. Зачем им нужно пытаться?
Келвин не мог бы ответить на этот вопрос. Вопрос был, задан с дальним прицелом, в расчете на то, что в будущем они могли бы получить помощь.
Неожиданное отпирание дверей привлекло к себе все их внимание. Дверь открылась достаточно для того, чтобы впустить голову Мервании. Она уставилась на них. Сходство ее с меднокурой было так велико, что могло бы обмануть кого угодно. Ей, очевидно, очень нравилось это
Мервания смотрела на них, пока Мертин добавлял еще пищи в их кормушку из большого ведра. Намеренно поддразнивая их, она приподняла что-то большое, поднесла ко рту и погрузила в него свои великолепные зубы.
Келвин почувствовал, как желудок у него свело судорогой. Эта штука, которую она ест… Похожа на огромный маринованный огурец, но…
Это была часть руки, предплечье. Зеленого цвета, с маленькими приставшими к ней крупинками. Пальцы, большой палец. Маринованная рука.
Келвина затошнило, но его желудок был уже пуст.
— Что же ты, Келвин, — укоризненно сказала Мервания, облизывая маленькие губки. — Это и есть, как ты думал, маринованное блюдо. Маринованная рука. Очень вкусно, если добавить меди. — Она откусила еще кусочек, теперь стали видны ее острые зубы.
Келвина снова стошнило.
— А ты, Стапьюлар, — продолжала она между пережевыванием пищи. — Я думаю о новом рецепте. Я сначала окуну тебя в щелочь, пока ты еще будешь жив, а потом…
— Мервания! — фыркнул на нее Мертин. — Не выдавай своих рецептов!
— Ну ладно, ладно! Я так и сделаю, пусть это станет сюрпризом. — Она обсосала несколько лишившихся теперь мяса костяшек пальцев, затем откусила их с резким хрустом. Эти изящные челюсти были сильнее, чем казались!
— Это становится утомительным, — пожаловался Мертин. — Мы дали корм скоту, а теперь давай пойдем.
Мервания недовольно скривила губы.
— Испортил всю забаву, — пробормотала она. Высоко подняв хвост, химера удалилась.
— Уф! — сказал Келвин. — Уф! — На лбу у него большими каплями выступил холодный пот. Он чувствовал себя еще более больным, чем его желудок.
Глава 6. Простофили по умолчанию
Сент-Хеленс был не очень-то рад иметь на своей шее Чарли Ломакса и Филиппа Бластмора. Молодая кровь — это горячая кровь, а юношеский самоконтроль не является идеальным. Он сам никогда в их возрасте не умел владеть собой, и вспомните только, сколько неприятностей ему пришлось пережить! И все равно молодые люди оставались хорошими товарищами и воспринимали по-солдатски его немногочисленные приказы. Он боялся, что когда они достигнут королевского дворца в Херлине, столице Германдии, то возникнут вопросы. Но ни один гвардеец диктатора не тревожил пока официального посланника и юношей.
Король Битлер был уродлив и непривлекателен. Челка черных волос, нависающая над глазами, агрессивные черные усики под острым носом, — он был попросту безобразен. Сент-Хеленс размышлял над этим, пока смотрел, как король распечатывает
— Шон Рейли, — произнес голос диктатора, когда его выкаченные, безумные глаза уставились на Сент-Хеленса. — Келвиния и Германдия теперь союзники.
— Да, ваше величество, — «и как же мне не хочется, чтобы это было так».
— Наши общие враги — это королевства-близнецы Колландия и Канция. По приказу короля Рафарта и моему ты назначаешься главнокомандующим всеми вооруженными силами Германдии. Твой ранг теперь генерал-главнокомандующий. Ты принимаешь это назначение?
Лучше мне согласиться, подумал Сент-Хеленс, или я никогда не доживу до того, чтобы принять или отклонить что-нибудь другое. Тебе понравится это, не правда ли, свиное рыло!
— Да, ваше величество.
— В этом случае ты выступишь с армией на врага, как только получишь мундир, надлежащий тебе по званию. — Тиран откинулся назад, придворные проворно и услужливо поклонились ему. Затем повелительным, небрежным жестом он удалил Сент-Хеленса прочь от Королевского Присутствия.
Аудиенция у короля Германдии подошла к концу. Сент-Хеленс понимал, что хочет он того или нет, ему придется теперь выполнять приказы и Битлера и короля, который, как он подозревал, был Рауфортом. Он почувствовал, как его желудок сделал первую попытку скрутиться узлом.
Мор Крамб ехал на большом коне во главе колонны самого лучшего войска, какое можно было купить за деньги, и молча и горько бранил себя.
Мы на пути в Колландию, на пути к бою! Чтобы уничтожать таких ребят, как мой Лестер! Лестер будет убивать других ребят в Канции. Будь проклята моя слабость! Будь я проклят, что не выступил против этого самозванца! К черту, к черту, к черту!
Впереди была граница, ее расположение было отмечено сторожевыми пограничными постами по обе стороны дороги. Эти посты были пусты. Хотя король Кильдом должен был получить объявление о войне, граница в этом месте была открыта настежь.
— Что же это, — должен был спросить себя Мор, старый солдат, когда они пересекали границу, — могло бы означать?
Лестеру не нравилось быть генералом. Он в причудливом мундире уже приближался к границе между Келвинией и Канцией. Его отец сейчас должен быть на границе с Колландией. Сент-Хеленс, должно быть, примеряет новый черный мундир. Так или иначе, теми или иными путями все они отправляются на войну. Это совсем не так, как это должно быть, будь прокляты все короли и пророчества.
Впереди была широкая река и поджидающая их переправа. Старик с тусклыми глазами взял у них пропуск и переправил на тот берег Лестера и пару лейтенантов.
— Что-то происходит в Канции, — сказал старик.
— Да, что такое? — Лес наблюдал за тем, как лошади тянут канат, пока паром пересекает реку. Он раньше еще никогда не ездил на паромах. Вода была глубокая и мутная, и лошади работали изо всех сил.
— Здесь все утро никого не было. Это необычно.
— Обычно на кансийском берегу есть солдаты?