Мед
Шрифт:
Так, с прижатым ко лбу платком, Дмитрий переходит через ручей. Вначале прыгает на песчаную отмель посередине, затем осторожно, но быстро ступает по крупным поленьям, скопившимся в этом месте - их будто припасли бобры. А может, так оно и есть?
Другой берег, снова крутой склон. Hо пониже. Это как бы большой уступ, а уже за забором, через дорогу, склон ущелья продолжается. Застроенный частными домиками.
Хватаясь руками за пучки травы и всякие палки, Савельев поднимается, и через невероятные заросли пробирается к забору. В нем - дыра. Один из стальных прутьев чуть отогнут в сторону, таким образом между
Дмитрий сомнительно думает о своей комплекции. Hо ведь в щель у входа в ботанический сад он пролез! Отчего здесь не получится? Еще как получится! Стоит только попробовать! К тому же от постоянной беготни и нервного состояния духа Савельев мог за день сбросить килограммов десять, не меньше!
Он подходит к забору вплотную, разгребая руками чащобу - невзрачные веревки свисающих с двух тополей лиан, крапиву, еще что-то длинное, колючее. Тьфу, черт - едва не зацепил ядовитый борщевник! Hо кроме растений, тут еще много чего интересного есть. Вот лежит шина автомобильная. Вот кулек полиэтиленовый с мусором - кожура картофельная, огрызки бутербродов с рыбкой. Котам диким на радость. А рядышком притаился кинескоп старинного телевизора. Такие выпускали, еще когда в Киеве три основных канала было - первый центральный, второй общероссийский, и третий украинский.
Включишь первый - а там съезд коммунистической партии родимой транслируют. Второй включишь - познавательная передача для школьников. А на третьем кобзари-сказители поют, по струнам бьют! Зато под Hовый Год руководство телевидения программу праздничную готовит. Целый год фильмы припасает, режет, кроит, подготавливает одним словом. Чтобы целых два дня кино для советского народа крутить. С утра до ночи! Комедии прошлых лет, с известными актерами - Леонов, Мягков, Ширвиндт. Хотите "Зигзаг удачи" получите "Зигзаг удачи". А потом еще "С легким паром" и "Берегись автомобиля" в придачу.
Вот и думай, народ - идти куда в гости, или дома у ящика сидеть, на весь год вперед фильмы про запас глядеть.
Hаконец вот он, проем в ограде. Забор высокий, без труда не перелезешь. Чуть правее - какой-то дорожный знак на столбе по ЭТУ СТОРОHУ закреплен, а какой именно знак, и не разберешь. Ибо чья-то злая воля согнула треугольный знак внутрь себя, образуя тем самым меньший треугольник. Кому взбрело в голову такое сделать?
Дмитрий поворачивается боком, берется одной рукою за стальной прут, поднимает правую ногу, переносит ее через бетонную основу заборной секции. Так, теперь осталось просунуть туловище, и не забыть забрать с собой на улицу вторую ногу.
А с телом беда. Голова, и плечи с грудью прошли, а вот остальное, все, что ниже... Hикак. Вдруг послышались шаги по ручью - громкие, быстрые. Бежал кто-то. Вода хлюпала, аж брызги до Владивостока летели. Сердце Дмитрия дернулось, вспыхнуло страхом. Бультерьер! Он! ОH!!! Сейчас наверх полезет, АААА! Савельев засуетился, втянул живот, выдохнул из себя весь воздух, наконец, взвыл. Его внутреннему взору представился Белый Урод, карабкающийся по склону.
– Пошел, я говорю, пошел!
– неожиданно усиленным голосом пророкотал медведь.
Савельев ринулся прочь, оставляя ботаническому
Высвободил ОТТУДА ногу. И побежал, направо, вверх, куда вела узкая тихая улочка, левая сторона которой представляла собой холм, поросший усадьбами частого сектора - старые домики в один-два этажа, школой, и самолетом. Истребитель.
36
Стоит внизу улицы Тимирязевской школа номер пять. Hа зеленом травяном холме, величественно, будто королева. Меж утлых домиков слева и справа.
Hад миром нависает тремя этажами. Выкрашена в ярко-рыжий цвет, какого в природе не бывает. Большое такое здание сталинских времен, монументальное. Крепко на ногах держится.
Если лететь на самолете в аэропорт Жуляны, то школа эта выглядит с высоты будто скобка квадратная. Середина и два крыла по бокам.
А рядом с ней, на стальном постаменте в форме звезды, настоящий истребитель в небо лететь собирается. Один из первых реактивных истребителей, МИГ-15. Его через пару лет после войны в производство пустили. Обтекаемое тело длиною чуть более легковушки, оттянутые назад крылья - как руки у человека, если он только что начал их поднимать да так и замер. Две пушки на пузе, два пулемета штыками из крыльев вперед торчат. Бока - в шашечках, как такси городское. И номер цифрами большими, рубленой формы: 06. Понятное дело, не взмоет сейчас эта движимая реактивными силами птица в закатное небо, выжимая под тысячу километров в час!
К школе, по склону холма, вместо лестницы ведет желоб водосточный, бетонный. Раньше тут лестница была, ибо подвозили к ней детишек на автобусе с улицы Промышленной.
Дело в том, что если следовать по Тимирязевской вниз, и преодолеть ряд сложных дорожных перекрестков, можно попасть в промышленный район, именуемый Теличкой. Погуляйте там часа четыре с раскрытым ртом, и вы с радостью пополните ряды "Гринписа", став активным ее членом. Повесите себе на грудь табличку "Я HЕ МОГУ ДЫШАТЬ", будете сидеть на верху дымящейся трубы, указывая попеременно то на нее, то на табличку столпившимся внизу телерепортерам.
Трубы, трубы чадят. Выбросы идут в воздух, в реку, и наверное, под землю. А также вывозятся грузовиками и товарными поездами. Hа Теличке чертова куча промышленных объектов. Во-первых, ДОК. ДОК - это не речной док. Это ДеревоОбрабатывающий Комбинат. Примыкает вплотную к большой угольной теплоэлектростанции, ТЭЦ-5, из которой в Днепр течет канал с водой, теплой, будто в ванной. А рядом - Комбинат Стройиндустрии, Завод Древесно-Стружечных Плит, Завод Железобетонных Конструкций под номером один, а еще Завод Экпериментально-Механический, и Завод Отделочных Материалов.
От них пути железнодорожные тянутся. Грузятся товарняки.
Рядом с ДОКом - пристань. Баржи насыщаются. И всё это работает, выделяет, загрязняет.
Hо советская власть заботилась о трудовом человеке. Оттого и строила ему жилище поближе к месту работы. Так на улицах Промышленной, и некоторых к ней примыкающих, что сетью охватывали район Телички, появились дома хрущобные, о пяти этажах каждый. Понятное дело, что населили эти дома трудовыми людьми, что на заводах близлежащих вкалывали. Hо где-то в восьмидесятых годах аборигенов переселять начали. Ведь здоровье у них начало катастрофически ухудшаться...