Мегагрант
Шрифт:
Паоло хотел как следует проработать свою идею, но жизнь - опять!
– опередила его, как будто бы разгадав его мысли, намерения. В начале апреля он получил письмо из детской клиники города Пеория штата Иллинойс (США) от доктора Марка Холтермана, которого практически не знал, только несколько раз виделся мельком на конференциях.
Марк рассказывал о невероятном и трагическом случае -семимесячной малышке из Южной Кореи, которая родилась без трахеи. С самого рождения она не могла дышать, и врачам удалось найти маленькое отверстие, просвет, который позволил вставить трубку, пропускающую воздух, и соединить ее с легкими. Девочка постоянно подвергалась опасности и могла умереть каждый день, она никогда не покидала пределов больницы.
«Меня
– Она сделала это с разрешения родителей, которые прочитали в Интернете о предыдущих Ваших операциях. Честно говоря, я не уверен, что это может помочь, но с другой стороны - у пациентки нет другого шанса, никто в мире, в том числе и мы, не может предложить ничего другого. Я восхищен ее доктором, которая отказывается просто наблюдать, как малышка умирает, не предпринимая никаких действий».
Это письмо далось Марку нелегко, он был глубоко верующим человеком, консерватором по характеру, но высочайшим профессионалом и к тому же - отцом троих сыновей. Отправив свое послание, он поспешил в церковь, чтобы еще раз поразмыслить над таким непростым во всех отношениях случаем, где его и застал звонок Маккиарини.
Паоло же понадобилось всего несколько минут, чтобы оценить ситуацию и принять решение. К письму были прикреплены видео и снимки пациентки, маленькой Ханны. Это был как раз тот случай, когда требовался именно синтетический каркас, сделанный на заказ, точно по меркам - для такого маленького ребенка найти донорскую трахею было совершенно невозможно. Скорее всего, состав должен быть сложным и содержать какой-то процент разлагаемого материала, который со временем исчезнет и позволит новой трахее растягиваться по мере роста девочки. Но ненамного, лет через пять трансплантацию придется повторить. Да, здесь есть над чем поломать голову, и он порадовался, что уже начал сотрудничество со специалистами из лондонского университетского колледжа, которые способны изготовить такой каркас. Техника самой операции очень сложна, но с этим он справится...
Прокручивая файлы с документами, Паоло вдруг обратил внимание на дату рождения малышки: 22 августа 2010 года. Он тоже родился 22 августа! Эту маленькую пациентку ему подарила сама судьба, это вызов, который он просто не может не принять.
– Ханна могла умереть каждый день, и то, что она до сих пор жива, означает, что она хочет жить. Мы просто обязаны помочь ей, - кричал он в трубку Холтерману, ошеломленному такой скоростью и напором коллеги, который еще полчаса назад вообще не подозревал о существовании этой пациентки. Ему, Марку, понадобилось несколько дней только на то, чтобы написать и отправить письмо.
В тот день они говорили еще несколько раз, Марк звонил Паоло, задавая новые вопросы, тот перезванивал, чтобы сообщить дополнительные аргументы. В конце дня Марк Холтерман уже твердо знал, что трансплантация должна состояться, и не где-нибудь, а именно в его клинике. Они подробно обсудили это, взвешивая все «за» и «против». Корея не очень нравилась обоим - во-первых, из-за многочисленных научных и медицинских скандалов, связанных с исследованием и применением стволовых клеток. Это могло повредить с точки зрения научного признания результатов, и кроме того, они не могли бы полностью контролировать все манипуляции по извлечению клеток у пациентки и подготовке каркаса.
Клиника Каролинского института не подходила из-за дороговизны - родителям Ханны пришлось бы заплатить около 200 ООО евро только за операцию и пребывание в больнице. В США это было существенно дешевле, к тому же педиатрическая клиника, которой руководил Марк, была хоть и небольшой, но очень хорошо оснащенной, а главное - с вышколенным средним медицинским
Паоло часто общался с ними - по почте и скайпу. Для него всегда очень важен был настрой пациента, а в данном случае он считал, что этот настрой могут передать малышке отец и мать. Ханна была вторым ребенком этой смешанной пары - канадского инженера и кореянки. Больше всего на свете они мечтали о том, чтобы их дочери смогли когда-нибудь играть вместе за пределами больницы. И это было для Паоло достаточным аргументом, чтобы решиться на трансплантацию. Они боготворили профессора Маккиарини уже за одно его желание сделать что-то.
– Впервые за все время мы встретили врача, который сказал нам «да», - рассказывали они журналистам.
– И с этого дня все изменилось: прежде мы жили без надежды и каждый день радовались только одному, что нет плохих новостей. Теперь же мы стали действовать, и кажется, это помогает ей держаться.
Для Паоло всегда было очень трудно сохранять дистанцию в отношениях с пациентом, он не был согласен с большинством хирургов, считающих, что личные отношения, эмоции в самый ответственный момент могут помешать действовать правильно. Наоборот, ему казалось, что, узнавая пациента ближе, он может передать ему свою уверенность и даже силу. Не говоря уже о родителях больного ребенка - им надо сопереживать, быть с ними откровенным, объяснять каждую мелочь.
В ситуации с Ханной это его качество оказалось очень важным и просто необходимым, потому что ожидание трансплантации затянулось (Маккиарини и Холтерману потребо-вапось около двух лет, чтобы получить официальное разрешение FDA1 на экспериментальную операцию, которая планировалась в США впервые), и связь между ними, установившаяся за тысячи километров, помогла пережить эти долгие месяцы.
5
Но во время этого ожидания на фоне рутинных операций, которые он выполнял практически ежедневно, работая в лаборатории, жизнь еще раз как будто бы решила испытать Паоло на прочность, бросив ему новый вызов. Именно так он воспринял другое письмо - на сей раз из Исландии, где был описан другой, не менее сложный случай. У аспиранта-геофизика из Эритреи, проходившего обучение в Исландии, обнаружили рак трахеи. Произошло это двумя годами ранее, но ни лучевая, ни несколько курсов химиотерапии не дали результата. К моменту, когда исландский хирург Томас Гюбьярдсон прислал Маккиарини все данные своего пациента, опухоль выросла до размеров мяча для гольфа, была признана неоперабельной и угрожала жизни больного, поскольку в любой момент могла перекрыть дыхание. Молодой мужчина был в таком тяжелом состоянии, что уже не было времени на подбор донорской трахеи, счет шел на дни.
«Снова аргумент в пользу искусственного каркаса, - раздумывал Паоло.
– И еще дополнительный шанс: если получится с ним, значит, все будет хорошо и с Ханной». В этих размышлениях он одновременно, как будто бы автоматически, начал действовать: отправил ответное письмо, переслал все материалы, полученные из Исландии, в Лондон и Бостон, и набрал номер Александера Сейфалиана из Лондонского университетского колледжа.
– Алекс, ты только что должен был получить мое письмо с результатами КТ пациента. Сколько тебе понадобится времени, чтобы изготовить каркас по этим меркам?