Мелани
Шрифт:
Однако, именно в этом отношении система работала без сбоев.
– Эй, вы!
– внезапно крикнул с земли пограничник.
– Тут нельзя летать!
Две метлы приземлились с внешней стороны линии границы, на территории какого-то мелкого сопредельного графства. Прямо посередине бескрайнего поля стояли два пограничных столба и какие-то ворота, скорее напоминавшие традиционное украшение, чем первый рубеж обороны государства.
– Прошу прощения, - протараторила Рамона, - но нам нужно найти...
– Почему Вы в чёрном?
– перебил её пограничник, показывая пальцем на Катрин.
– Стиль такой, - буркнула Катрин.
–
Ребята переглянулись. Страж границы перечислял разнообразные запреты, как заведённый, даже не думая останавливаться.
– ...не пьют компот перед сном, не ковыряют в носу, не носят кеды с костюмом...
– Чё-то я не понимаю, - прошептал Церн, - как они работают по двенадцать часов, если после семи нельзя на улицу выходить?
– Ночуют на работе, небось, - ухмыльнулась Рамона.
– ...не проводят ночей вне дома...
– Дома работают, значит, - высказалась Катрин.
– Я ща его убью!
– закипал Церн.
– ...не обижают старших, не обижают младших, не обижают женщин с детьми, без детей, а также детей с животными или без таковых. Наказанием за любую такую провинность является сожжение на костре. У вас есть два часа на то, чтобы привести в порядок внешность и одежду. Добро пожаловать в Борогравию!
С этими словами пограничник открыл скрипучие ржавые ворота высотой ниже метра и сделал широкий жест рукой, приглашая внутрь. Путники спешно вошли, пока он, чего доброго, не передумал.
– По крайней мере, теперь ясно, куда у них делись все леса, - подытожила Катрин.
– Пали жертвой строгих нравов, - мрачно подтвердила Рамона.
Озираясь по сторонам и испытывая тревожные предчувствия, ребята отправились на поиски постоялого двора или гостиницы.
Суровые северные ветры меж тем несли колкую ледяную крупу по бескрайним просторам Пупземелья. То был край вечной мерзлоты, где редкому человеку случается выжить. Белый снег, доколе хватает глаз, свинцовые тучи, неприветливое тёмное небо - и Кори Челести, самый высокий пик Диска. Он уходил вверх на десять миль, вершина его постоянно была скрыта за облаками, а сам он представлял собой спираль из камня и льда, который никогда не таял.
На самой высокой точке этого неприступного пика располагался Дунманифестин - дворец богов Плоского Мира. Там каждое мгновение разворачивались судьбоносные события: вот Слепой Ио играет в кости с крокодилоголовым Оффлером над картой Клатча, вот богиня любви Астория выбирает себе новую жертву, а вот и богиня мелкой ревности Крутилия откровенно скучает, когда всем хорошо. Последняя была дочерью вышеупомянутой Астории и Нуггана, Бога Бумагодержателей, Правильного Расположения Вещей на Столе, когда не Хватает Места и Необязательной Бумажной Работы. Тот, в свою очередь, был единственным почитаемым богом в Борогравии, где на фоне его культа появилось множество разнообразных запретов. Юная Крутилия, родившаяся в столь противоречивой обстановке, выбрала для себя нечто среднее между занятиями родителей и стала богиней мелкой ревности. Прошли годы, бледную кожу избороздили морщины, под жёлтыми глазами появились мешки, чёрные волосы навек застыли во всклокоченном состоянии, и без того стройная фигура окончательно ссохлась, а род занятий остался прежним:
– Так-так, - строго произнесла регистраторша, - две девушки и юноша. Вы женаты?
– Нет, - хором произнесли все трое. Рамона залилась краской.
– Вы родственники?
– продолжила уточнять строгая дама.
– Нет, - снова ответили ей.
– Но мы земляки, - нашлась Катрин.
– Туристы из Ланкра.
Женщина покачала головой.
– Тогда ничем не могу помочь. Один номер вам не полагается, а трёх у нас нет.
– Но два-то есть?
– не сдавалась склонная к переговорам молодая Ветровоск.
– Два есть, но в два вас селить нельзя: вас трое, вы не женаты и не родственники, - упиралась регистраторша.
– Как же так?
– недоумевала Катрин.
– Девушек в один номер, юношу в другой - только и всего.
Дама нахмурилась и поджала губы.
– Девушек в один номер тоже нельзя. У нас страна строгих нравов, мало ли чего.
– "Мало ли чего" у вас тоже бывает?
– воскликнула Рамона.
– У нас всё бывает!
– отрезала женщина, на щеках которой проступил предательский румянец.
– Точнее говоря, в нашей стране даже думать о таком запрещено. Посторонние люди живут только по одному, а за разговоры, подобные вашим, можно и на костёр угодить.
Катрин обернулась и шёпотом спросила:
– Может, посох ей показать? Говорят, он у меня страх какой убедительный.
– Бросай это гиблое дело, - махнула рукой Рамона, - уж где-нибудь переночуем, а то мало ли чего, в самом деле.
Путники вышли из гостиницы и направились к центральной площади столицы Борогравии. О неровную брусчатку то и дело можно было споткнуться, но это не мешало им неспешно идти и рассматривать дома и местных жителей.
– Улицы прямые, а брусчатка кривая, - заметил Церн.
– Да и людей почти нет, - поделилась наблюдениями Рамона.
– Так они же не ночуют вне дома, - напомнила Катрин, - небось, уже по домам все сидят.
– Нас бы тут не засекли, а то вовек не отмоемся, - заволновалась Рамона.
Никто не успел ей ответить - внезапно сзади раздался страшный грохот. Он был похож на сход снежной лавины, землетрясение и массовую драку в баре одновременно. Обернувшись, молодые люди увидели позади себя странное существо, хлопающее ужасными руками, одна из которых была длинной и изогнутой, а вторая - идеально круглой и выпуклой.
– Что это?
– выпалила Рамона.
– Понятия не имею, - прорычал Церн, - не иначе, местный дикий зверь. Катрин, готовь посох, обороняться будем.
Катрин и сама уже вытащила из-за спины своё титановое орудие и приготовилась держать оборону. Пока выстраивался боевой порядок, странное существо подошло ближе, и путники увидели всего лишь женщину, бьющую огромным половником в чугунную кастрюлю и истошно вопящую:
– Семь часов! Все домой!
– Уф-ф-ф, - выдохнула Катрин, убирая обратно посох.
– Испугала, зараза.