Меморанда
Шрифт:
Очутившись возле дверей, я запоздало подумал: а с чего я вообще взял, что, предъявив голову Учтивца, мы запросто заставим дверной механизм впустить нас в башню? Впрочем, выбора у нас не было. После того как я помог Анотине освободиться от ноши, мы взялись за голову по бокам – каждый со своей стороны. Затем, читая по губам, на беззвучный счет «три» приподняли ее до уровня стилизованного глаза.
Оставалось ждать, пока что-нибудь произойдет. В эти минуты надежда была единственным спасением от панических мыслей о том, как мы собираемся спастись, даже если двери распахнутся и мы немедля отыщем вакцину. Вероятность того, что Мисрикс сможет прилететь и забрать меня в мою реальность, отпадала. Что до
Когда стало понятно, что при таком положении головы чуда не произойдет, мы принялись тягать ее то вверх то вниз в надежде отыскать то самое место, где находились бы глаза Учтивца, не отрежь я ему туловище. Это занятие, хотя и совершенно бесполезное, стало явным доказательством мистической связи, существовавшей между мной и Анотиной. Не в силах перекричать грохот разрушения и уже не утруждая себя разговорами, мы тем не менее действовали абсолютно синхронно, словно повинуясь общему разуму.
В конце концов силы мои иссякли, и нам пришлось передохнуть. Поставив голову на землю, я оглянулся. Разрушение только что достигло последнего перехода, ведущего к башне. Оставались считанные минуты. Приближение пустоты сопровождалось ураганным ветром, порожденным неистовством вещества памяти, подлежащего забвению. Меня охватила паника, я уже не мог оторвать глаз от надвигающейся волны катастрофы и мирного неба за ней.
Хлопнув меня по плечу, Анотина привела меня в чувство. Когда я обернулся, она двумя пальцами приподняла закрытые веки Учтивца. До пустоты оставалось каких-нибудь двадцать ярдов, когда мы снова взвалили голову монстра на свои плечи, но придерживая при этом веки. Зеленый свет – как тот, что исходил из глаз Вызнайки, – незамедлительно выстрелил из дверной эмблемы. Едва этот луч коснулся мертвых зрачков нашего трофея, створки двери начали медленно расходиться в стороны.
Как только щель стала достаточно велика, чтобы туда просочиться, мы опустили голову и четким, слаженным усилием зашвырнули назад. Судите сами, насколько близки мы были к исчезновению, если последние останки Учтивца не упали на камни дорожки, а отправились в свободный полет к ртутному океану. Мы не стали терять время, наблюдая за падением огромной головы, а сразу ринулись в темный проем башни.
23
– Пусто, как в башке у Вызнайки! – воскликнул я, когда глаза привыкли к полумраку. Света из окон, расположенных по всей вертикали башни, было вполне достаточно, чтобы понять: предметов, значение которых можно было бы расшифровать, здесь нет. Изнутри основание Паноптикума выглядело как обнесенная стеной круглая площадка, в самом центре которой начиналась винтовая лестница, извивавшаяся на добрую сотню футов вверх, до самого купола.
– И что теперь? – задыхаясь, спросила Анотина.
– Может, наверху? – предположил я.
Не успело затихнуть эхо моих слов, как круглая башенная стена начала истончаться. Сквозь мириады крошечных дырочек заскользили солнечные лучи. Было ясно, что вскоре отверстия сольются, как на животе Учтивца, заменив стену ее отсутствием.
– Наверх! – крикнул я, и мы бросились к лестнице, не столько надеясь найти искомый артефакт, сколько спасаясь от немедленной гибели. Едва моя нога коснулась нижней ступеньки, как двери, которые мы с таким трудом отворяли, рассыпались в прах, и ничто уверенно поползло к нам по полу. То, что башня не падает после того, как исчезло ее основание, меня даже не удивило. Теперь она была единственным остатком острова и парила над океаном за него.
Забыв об усталости, мы карабкались вверх. Стоило остановиться на секунду – и мир выскользнул бы у нас из-под ног, а блистательный прыжок в серебристый океан из тайной фантазии стал бы реальностью.
Мы лезли по завиткам
Подъему, казалось, не будет ни конца, ни смысла. Я уже еле дышал, а мы все нарезали тугие круги по спирали. Анотина мчалась несколькими ступеньками выше и, по-моему, могла взбираться еще быстрее, если бы не боялась оставить меня.
Одолев половину пути, я задрал голову и увидел, что чуть выше расположена небольшая площадка, освещенная светом из окна. Мы пробрались сквозь отверстие в полу площадки, и Анотина, не останавливаясь, двинулась дальше. Я и сам не собирался задерживаться, но когда поравнялся с площадкой, то заметил, что на ней, как на полке, выставлена целая коллекция песочных часов. Дотянуться до них с лестницы было невозможно, но, повинуясь внезапному порыву, я спрыгнул с нее и завладел ближайшим экземпляром. Вся процедура заняла не больше пяти секунд, но когда я бросился обратно, то с тошнотворной ясностью почувствовал, как земля уходит из-под ног. Я прыгнул к лестнице в попытке ухватиться за перила и подтянуться, но промахнулся. Я уже попрощался с жизнью, но, как оказалось, рано. Тонкая рука крепко сжала мое запястье. Не знаю, как ей это удалось, но Анотина одним рывком втащила меня на ступеньки в ту секунду, когда штук двадцать оставшихся песочных часов соскользнули в океан.
Уговаривать поторопиться меня не пришлось. Зажав часы в кулаке, я мчался, перепрыгивая через две ступеньки. Когда казалось, что сердце вот-вот разорвется на части, я взглянул наверх и увидел в днище купола круглую дыру люка. Анотина добралась до него и запрыгнула внутрь. Секундой позже за ней последовал и я. Рухнув на пол, я откатился в сторону и захлопнул люк ногой. Часы выпали у меня из рук, когда мы с Анотиной сжали друг друга в прощальных объятиях, тяжело и прерывисто дыша. Чувствуя, как наши сердца бьются друг о друга, я зажмурился и приготовился к падению…
Но совершенно очевидное предположение, что материя под нами вот-вот рассыплется, похоже, не собиралось сбываться. Мы лежали и ждали… Завывания ветра внезапно смолкли, наступила полная тишина. Я открыл глаза: Анотина недоуменно смотрела на меня.
– Ну и? – сказала она.
Я пожал плечами.
И тут мы наконец упали – но не сквозь пол, а вместе с нашим убежищем. Падение, однако, сдерживалось неведомой силой, ибо мы рухнули вниз не резко, как лебедка доктора, а плавно, будто легкое перышко. Невзирая на это, мы с Анотиной продолжали крепко держаться друг за друга вплоть до самого столкновения с поверхностью океана. Оно, впрочем, оказалось совсем нестрашным: от толчка нас подбросило в воздух всего на пару дюймов. После этого купол заскользил по океану, будто корабль, а адский рев ветра сменился тягучим шумом перекатывающейся ртути. Купол мягко качался на волнах.
– Надо посмотреть, в какую передрягу мы попали на этот раз, – сказала Анотина.
– Зачем? – отозвался я, наслаждаясь моментом, который не требовал напряжения всех физических и душевных сил.
Она улыбнулась и закрыла глаза. Я сделал то же самое и почувствовал, как проваливаюсь снова – на этот раз в глубокий сон.
Проснувшись, я был приятно удивлен тем, что мы до сих пор живы. С другой стороны, тело так дьявольски ныло от непосильной нагрузки, что жизнь уже не казалась такой уж прекрасной альтернативой небытию. Я выпрямил ноги – в коленях что-то хрустнуло. Даже самые элементарные движения давались мне со стоном.