Меморанда
Шрифт:
– У вас внутри целый мир зла, – сказал я, – но там я нашел и любовь.
– Пойми одну вещь, Клэй. То, что ты увидел и пережил, было не только мной. Твое присутствие многое изменило, а твое желание так неразрывно переплелось с моей памятью, что разделить их теперь невозможно. Сложно сказать, кому из нас что принадлежит. Возможно, ты на какое-то время сделал меня лучше, чем я есть. В награду я мог бы сохранить тебе жизнь, но исходя из прошлого опыта знаю, какой ты неисправимый бунтовщик. Если бы не забота о будущем Мисрикса, я бы отпустил тебя на все
– Обещайте, что вылечите жителей Вено и позаботитесь о них, – попросил я.
– Постараюсь. Что же я буду делать без народа? – ответил Белоу, отодвинул стул и встал. – Подъем, – приказал он, тыча в меня стволом.
Можно было бы кинуться на него через стол, позвать на помощь, попытаться убежать, в конце концов… Но тупая боль внутри, боль утраты, свела на нет всю волю к жизни.
– Стреляйте, – разрешил я.
Белоу прицелился в грудь и уже готов был спустить курок, как вдруг зашелся в жестоком приступе кашля. Он поднял свободную руку, словно хотел показать, что будет готов через минуту. Кажется, Белоу даже собирался выдать очередную остроту, но вместо слов из его горла вырвалось лишь мучительное бульканье. Пока он мучительно разевал рот, глотая воздух, я терпеливо ждал, когда закончится эта досадная задержка. И только когда Белоу, выронив пистолет, обеими руками схватился за горло, я понял, насколько серьезно его состояние. Продолжая судорожно хрипеть, он прислонился к стене. Я поспешил ему на помощь.
– Что с вами? – закричал я.
В этот миг дверь отворилась, и вошел Мисрикс.
– Все готово, отец, – доложил он. А секунду спустя, увидев, что происходит, он бросился к Белоу с перекошенным от страха лицом. – Что случилось, Клэй?! – вскричал он.
– Не знаю! Твой отец собирался пристрелить меня, а потом стал задыхаться.
Создателю становилось все хуже, лицо его стало синим, как у шахтеров Анамасобии. Вскоре хрипы прекратились, Белоу потерял сознание, и нам пришлось уложить его на пол.
– Что же делать? – в отчаянии спросил демон.
Я покачал головой. Для меня происходящее было не меньшей загадкой. Вскоре тело Создателя обмякло. Я попытался нащупать пульс, но ничего не нашел. В это трудно было поверить: великий Драктон Белоу, Создатель Отличного Города, был мертв. Пустые глаза неподвижно глядели в потолок, рот был разинут, руки лежали на груди.
– Ну как? – со слезами в голосе спросил Мисрикс.
Нелепая случайность спасла мне жизнь, но при виде убитого горем демона я не в силах был ликовать. Поднявшись, я отошел от тела.
– Что с ним случилось, Клэй? – воскликнул Мисрикс – Смотри, у него в горле что-то есть!
Я вернулся и опустился на колени.
– Вон там, – демон указал кончиком когтя. Оттянув подбородок Белоу вниз, чтобы открыть рот еще шире, я нагнулся и заглянул в темноту за языком. Там действительно что-то виднелось – как будто какой-то лоскуток ткани. Мисрикс подвинулся, чтобы заглянуть через мое плечо, и в свете, который он до этого загораживал, мелькнуло что-то зеленое. Я машинально сунул руку в карман –
Отстранив меня, Мисрикс когтями, словно пинцетом, ухватился за край лоскута и потянул. Словно в цирковом фокусе, длинным зеленым языком наружу вылезла вуаль. Я не верил своим глазам. Разворачивая ткань, демон разрыдался.
– Не понимаю… – всхлипнул он, набрасывая вуаль на лицо Белоу, чтобы прикрыть жуткую гримасу.
Вот оно и случилось – мое чудо. Съев белый плод, я все ждал, что со мной случится нечто необычное и даже решил, что, возможно, это мои приключения на Меморанде. Но нет, чудо свершилось в реальном мире. Думаю, не без участия Анотины.
Мисрикс снял с шеи цепочку со свистком и отдал мне.
– Иди, – приказал он. – Повозка у входа. Там столько чистой красоты, что хватит вылечить тысячу Вено. Спасай своих людей.
– Поедем со мной, – предложил я. – Я помогу тебе стать там своим.
– Я не могу уйти сейчас, – ответил демон. Потом сорвал с носа очки, бросил на пол и растоптал копытом.
Я хотел было снова попросить его составить мне компанию, но Мисрикс отвернулся и прорычал:
– Убирайся!
В дверях я оглянулся. Стоя на коленях у тела Белоу, демон обхватил его лапами и приник рогами к его груди. Потом расправились широкие крылья и скрыли от меня обоих.
Мне потребовалось немало времени, чтобы выбраться из лабиринта Министерства Знаний. На коридор, ведущий к выходу, я набрел совершенно случайно. На улице стояла повозка, груженная ящиками с чистой красотой и запряженная парой лошадей. Я взобрался на козлы и взял вожжи. От этих коней оказалось побольше проку, чем от Квисмала. Стоило мне тронуть поводья, как они тут же сорвались с места. Они мчали меня по городу, аккуратно огибая валуны и разрушенные здания, безошибочно находя дорогу, по которой могла проехать повозка. Минут через пятнадцать мы уже проскочили сквозь дыру в городской стене – там, где от каменной кладки ничего не осталось.
Широкие устойчивые колеса были будто специально созданы для путешествий по кочкам и рытвинам, а лошади оказались не только смышлеными, но к тому же сильными и резвыми. Оказавшись на открытом месте, они пустились во весь опор, а я поклялся, что пересекаю проклятые степи уж точно в последний раз. Свисток Белоу висел наготове, но оборотни не показывались. И хотя мне следовало внимательно следить за дорогой, все мысли были только об Анотине.
31
Это я запустил змею в рай. В ящиках не оказалось шприцев, так что мне пришлось рассчитывать дозы приблизительно и вводить красоту через рот – две капли концентрата взрослым и по одной – детям. Как и в случае с Белоу, результаты оказались впечатляющими. Каких-то пару часов – и жертвы сонной болезни уже были на ногах. К заходу солнца я вырвал из лап смерти стольких, что мне уже казалось, будто воздаваемые мне почести заслужены. Вено охватило ликование, в котором смешались восторг воскрешения и наркотическая эйфория.