Меморист
Шрифт:
Вайн удостоил Пакстона слабым подобием улыбки: правый уголок рта чуть поднялся вверх. На большее он не был способен. При беглом знакомстве с Билли Вайном это не бросалось в глаза. Квадратный волевой подбородок, густая копна темно-русых волос — он был привлекательным мужчиной, уже не первой молодости, но держащим себя в форме. И только потом становилось заметно, как мало двигается лицо, практически все время сохраняя одно и то же выражение. Потребовалось двадцать две пластические операции, чтобы собрать Шалтай-Болтая целиком. Ну, почти
— В память вводится имя и фамилия владельца карточки, название организации, которую он представляет, его возраст и вес, а также фотография и данные из паспорта и водительского удостоверения. Все сотрудники концертного зала, обслуживающий персонал дали согласие сотрудничать с нами. Мы уже практически завершили сбор данных.
— Много вам еще осталось? — спросил Пакстон.
— Около двенадцати часов работы.
— Хорошо. Продолжай.
Сидящие за столом начинали нетерпеливо ерзать, но Тому Пакстону было наплевать на то, что он уже надоел им хуже горькой редьки. Он хотел выслушивать все подробности снова и снова. Будто слова любимой женщины, повторяющей, как ей хорошо. Хотя Пакстон и не мог уже вспомнить, каково это было, но сейчас было не время вспоминать то иссушенное, враждебное поле боя, которое он когда-то называл супружеской жизнью.
— Карточка допуска активируется только в том случае, если отпечаток большого пальца совпадет с эталоном, хранящимся в памяти микропроцессора. Устройства считывания работают на расстоянии. Их достаточное количество, чтобы не создавать у входов очереди, что можно было бы использовать для отвлечения внимания. Если информация, считанная с карточки, совпадает с тем, что хранится в базе данных компьютера допуска, ворота открываются, позволяя войти в здание. Если информация не совпадет, ворота блокируются, закрывая как вход, так и выход. Разумеется, предусмотрена система экстренного открытия ворот, чтобы охранники, дежурящие на пропускных пунктах, могли войти в здание в случае чрезвычайной ситуации. Администрация концертного зала недовольна этими воротами.
— Почему? — спросил Том. Встав, он налил себе седьмой стаканчик кофе.
— По эстетическим соображениям.
— Но мы же используем пуленепробиваемый плексиглас. Пусть скажут спасибо, что мы не притащили стальные решетки.
— Здание является исторической достопримечательностью и…
— Пошли их к такой-то матери, — решительно поставил точку Пакстон. — Какие границы вы установили для сенсорных панелей, измеряющих вес? Я не хочу повторения того, что произошло в прошлом месяце в Вашингтоне.
Член Верховного суда поправился на шесть фунтов после того, как данные о его весе были зашиты в карточку допуска, и его блокировало в воротах.
— Плюс-минус десять фунтов. Этого должно хватить.
Вернувшись за стол, Том снова мысленно прошелся по всем пунктам, затем поднял взгляд на Вайна.
— Значит, остался только оркестр. Вот из-за чего все проблемы? Из-за этих долбаных
— Я как раз перехожу к этому.
— Или стараешься от этого уклониться.
— Я жду телефонный звонок. Я надеялся, мне позвонят, пока я буду докладывать. Том, мы наткнулись на глухую стену.
— Почему они так упорствуют?
— Руководитель оркестра не желает подвергать своих музыкантов «хождению по мукам», как он это называет. Он говорит, что это исполнители с мировой известностью, и он не допустит, чтобы с ними обращались как с преступниками.
— Необходимо срочно решить этот вопрос. — Пакстон собирался добавить еще что-то, но остановился. Читать Вайну нотации нет смысла. Вместо этого он повернулся к его помощнику. — Алана, пришел черед тебе петь и плясать.
Алана Грин, гений математики и других точных наук, в восемнадцать лет окончила Массачусетский технологический институт и с тех пор работала в «Глобальной службе безопасности». И сейчас, в свои двадцать четыре года, она оставалась самым молодым сотрудником компании. Она была всего на год старше дочери Тома. Алана начала было говорить, но тут у Керри зазвонил сотовый телефон. Взглянув на дисплей, секретарша Пакстона ответила на звонок.
— К нам поднимается Давид Ялом, — сказала она, закончив разговор.
— Давайте подождем, — обратился к Грин Пакстон. — Устроим небольшое представление для прессы.
— И еще одно, — продолжала Керри.
Том вопросительно посмотрел на нее.
— Я только что получила информацию, что, если позволит график, к нам на концерт пожалуют дополнительные гости.
Пакстон поднял брови.
— Говори, не тяни.
— В конце следующей недели вице-президент и министр обороны Соединенных Штатов будут находиться в Восточной Европе. Похоже, оба они — поклонники Бетховена.
ГЛАВА 25
Воскресенье, 27 апреля, 10.15
Давид Ялом уже несколько раз брал интервью у руководителя «Глобальной службы безопасности», и Пакстон встретил его тепло, хотя и несколько смущенно. Он еще не видел Ялома после того, как при взрыве погибла вся семья израильского журналиста. И хотя ему еще никогда не приходилось встречаться с приговоренным к смерти, именно об этом подумал Том, пожимая руку Давиду и глядя в его мертвые глаза. Ялом побледнел и осунулся. Он здорово похудел; казалось, его терзает смертельная болезнь.
— Не желаете кофе? — предложила Керри. — Чего-нибудь выпить?
— Кофе, — сказал Ялом, а затем, словно спохватившись, добавил: — С большим удовольствием.
Достав из кармана темно-зеленого рюкзачка блокнот, он раскрыл его на чистой странице и начал, обращаясь к Пакстону:
— Первым делом, примите поздравления с тем, что вы одержали верх в этом конкурсе. Вам предстоит большая работа.
— А большая работа требует тщательного планирования. Вы готовы?