Менялы

Хейли Артур

— Необходимо признать, — продолжал Строэн, — что сделка с «Сунатко» на редкость соблазнительна. Ты слышал, что Роско заставил их согласиться на компенсационный остаток в размере десяти процентов?

Компенсационный остаток был особой формой банковской договоренности. Обычно ее добивались в результате упорной торговли между банком и заемщиком. Банк настаивал на том, чтобы заранее оговоренная часть любого займа хранилась на текущем счете. Депоненту он не приносил никакой прибыли, хотя в любое время был доступен для банка, и банк мог им распоряжаться по собственному

разумению. Таким образом, заемщик не получал полную сумму своего займа, благодаря чему реальные проценты, которые он платил банку, оказывались значительно выше, чем предварительно обусловленные.

— Итого, — настаивал Том Строэн, — пять миллионов долларов будут числиться на «Сунатко», а пользоваться ими будет ПКА!

— Я надеюсь, — сказал Алекс, — что для вас не секрет и обратная сторона этого убаюкивающего предприятия…

— Ну, — неуверенно заметил Том, — мне говорили, что достигнута некоторая договоренность и в этом смысле. Так что я не вполне согласен с тем, чтобы квалифицировать это как обратную сторону медали…

— Черт подери! А как же это назвать, по-вашему? Мы оба прекрасно знаем, что по настоянию «Сунатко» достигнуто соглашение о том, чтобы мы произвели массовую закупку их акций!

— Очень может быть, но в документах это не отражено.

— Конечно, нет! Дураков теперь мало…

Алекс пристально взглянул на собеседника:

— Вы же имеете доступ к цифрам. Сколько их акций мы уже скупили на сегодня?

Строэн поколебался, затем вынул из стола листок бумаги.

— На сегодняшний день — 97 тысяч, — сказал он.

Алекс ехидно заметил:

— Представляю себе, как в «Сунатко» потирают руки. Наши покупки подняли стоимость каждой акции на пять долларов! Это значит, что только за последнюю неделю мы вогнали почти пять миллионов долларов, принадлежащих нашим клиентам, в закрома «Супранэйшнл». А зачем?

— По-моему, это — прекрасное вложение денег. Учтите, что весьма серьезные прибыли, которые мы получим, пойдут на всевозможные общественные фонды.

— Что мы конкретно знаем о «Сунатко», Том? Любой из нас? Во всяком случае, что такого особенного мы узнали сегодня из того, чего не знали, скажем, две недели назад? И почему до сей поры наш отдел ценных бумаг никогда не покупал ни единой акции «Супранэйшнл?»… — одним духом выговорил Алекс.

Несколько смутившись, Том ответил:

— Ну, я думаю, Роско считает, что, войдя в их Совет директоров, он сможет более внимательно следить за деятельностью этой компании.

— Извините, Том, но вы меня разочаровали. Вы никогда не хитрили сами с собой, особенно в тех случаях, когда подлинные причины некоторых сделок были вам хорошо известны…

Строэн покраснел.

— Неужели вы не понимаете, — продолжал Алекс, — какой разразится скандал, если федеральные ревизоры доберутся до всего этого? Налицо — тайная сделка, вопиющее нарушение закона об ограничении сумм займа. А использование денег наших клиентов в собственных интересах банка?

Строэн резко ответил:

— Если все это и так, то не первый раз такое делается и, кстати,

в нашем же банке.

— К сожалению, вы правы, но это нас отнюдь не оправдывает…

— Послушайте, Алекс, — сказал Том, — давайте начистоту. Я хочу предупредить вас, что завтра я намерен поддержать заем для «Супранэйшнл».

— И я очень огорчен, поверьте! — горячо воскликнул Вандервоорт…

Нельзя сказать, чтобы Алекс этого не ожидал. Про себя он подумал: «Как долго еще продлится мое одиночество?» Теперь в любую минуту он мог оказаться уже совсем один.

•

Заседание Совета директоров Первого Коммерческого Американского банка состоялось в конце апреля и стало весьма знаменательным событием. Тон его был задан еще до обсуждения повестки дня. Хейворд, необыкновенно радостный, сияющий, в новом светло-сером костюме пришел в конференц-зал задолго до остальных и встречал участников заседания у входа. Было ясно, что большинство членов Совета не только знали о сделке с «Сунатко», но и горячо поддерживали ее.

— Поздравляю, Роско! — сказал Филипп Йохансен. — Ты перевел нашу команду в класс «А»… Так держать, старина!

Сияя, Хейворд отвечал:

— Благодарю за поддержку, Фил. Вам я могу сказать, что у меня на примете новые мишени…

— Уверен, что ты не промахнешься!

Флойд Лобер, директор с густыми мохнатыми бровями, член Совета «Дженерэл Кейбл корпорейшн» с энтузиазмом потряс руку вице-президента:

— В восторге от того, что вы вошли в «Сунатко». Должен сообщить вам, что моя компания начала скупать ее акции. Хотелось бы с вами поговорить на эту тему особо…

— Согласен! Давайте встретимся на следующей неделе, — благосклонно ответил Хейворд. — Можете не сомневаться, что я вам посильно помогу.

Лобер отошел, не скрывая удовольствия на морщинистом лице. Гарольд Остин понимающе подмигнул Хейворду:

— Наша поездочка начинает окупать себя. Высоко взлетел!

— Гарольд, — с чувством сказал Хейворд, — если я могу чем-нибудь отблагодарить тебя…

— Уж в этом ты не сомневайся, — ответил достопочтенный Гарольд и поспешил занять свое место за столом Совета.

Даже у Леонарда Кингсвуда, энергичного председателя «Сталь Нортем», нашлись добрые слова для Хейворда:

— Слышал, что вам удалось загнать в наше стойло «Супранэйшнл», Роско. Первоклассная сделка!..

Последними вошли Джером Паттертон и Алекс Вандервоорт. Паттертон постучал молоточком по столу и объявил, что сегодня первым и основным вопросом повестки дня будут займы, подлежащие утверждению.

Послышался шорох страниц, директора уткнулись в бумаги.

— Как всегда, джентльмены, вам дана возможность детально ознакомиться с предложениями правления банка. Особый интерес, как вы уже, вероятно, знаете, представляют наши новые отношения с корпорацией «Супранэйшнл». Лично я доволен условиями, которые нам удалось выговорить, и всемерно рекомендую их вашему одобрению… Роско, благодаря которому мы получили это дело, сам расскажет о нем и ответит на все ваши вопросы…