Менялы

Хейли Артур

Она села возле него и пристегнулась сама.

— Ну что вы! — пробормотал совершенно потрясенный Хейворд.

— Хотите взглянуть, как мы будем взлетать? — спросила Эврил.

Не дожидаясь ответа, она включила телевизор.

— Телевизор настроен и на обычные каналы, — сказала она. — Если захотите посмотреть картину — пожалуйста… — Затем она показала ему телетайп. — Здесь вы можете получить не только сведения с биржи, но и связь с телеграфными агентствами «Эй пи», «Юпи» и «Телекс». Для этого нужно только позвонить по телефону,

и вам окажут любую услугу.

Хейворд осторожно заметил:

— Все это чуточку выходит за пределы привычного…

— Да, вы правы. Это всегда производит впечатление. Хотя, если разобраться, в этом ничего особенного нет, и люди быстро привыкают. — Она опять взглянула ему прямо в глаза и ослепительно улыбнулась. — У нас здесь есть четыре каюты, и каждую можно легко превратить в спальную. Стоит только нажать вот эти кнопки… Я покажу вам, если хотите…

— Спасибо, спасибо… Потом.

— Как угодно, мистер Хейворд.

Она отстегнула ремни и встала.

— Если вы захотите увидеть мистера Остина, его комната по соседству с вашей. В противоположной стороне — зал, куда вас пригласят обедать. Рядом — буфет и рабочие кабинеты, а впереди — комнаты мистера Квотермейна.

— Спасибо за урок географии, — улыбнулся Хейворд, снял пенсне и вытащил из кармана носовой платок.

— О нет, нет, позвольте мне!

Деликатно, но уверенно Эврил взяла пенсне, протерла шелковым платочком и осторожно надела Хейворду. При этом ее пальцы слегка прикоснулись к его щекам. Хейворд почувствовал, что не должен был позволять ей все это, но промолчал.

— Моя задача во время путешествия, мистер Хейворд, — сказала Эврил, — состоит в том, чтобы угождать вам полностью. Обслуживая вас всем, чего вы захотите.

Ему показалось, что она подчеркнула слово «всем». А может, то был плод его воспаленного воображения?..

— Прошу вас учесть также следующее, — добавила Эврил. — Если я вам понадоблюсь, в любое время, пожалуйста, нажмите цифру «семь» и я приду.

Хейворд ответил хриплым голосом:

— Спасибо, милая девушка. Сомневаюсь, что будет такая необходимость. Спасибо. Извините.

Казалось, Эврил пропустила эти слова мимо ушей.

— По пути на Багамские острова мы ненадолго задержимся в Вашингтоне. К нам присоединится вице-президент.

— Вице-президент «Супранэйшнл»?

В ее глазах мелькнула лукавая смешинка:

— Не совсем. Это будет вице-президент Соединенных Штатов!

•

Минут пятнадцать спустя в гостиной Большой Джордж приставал к Хейворду:

— Объясните, бога ради, что это у вас в бокале? Грудное молоко?

— Лимонад, — ответил Хейворд, подняв стакан и любуясь цветом жидкости. — Мне он очень нравится.

Председатель «Супранэйшнл» пожал огромными плечищами:

— Каждый выбирает себе отраву по вкусу. Ну, а девушки к вам достаточно внимательны?

— С моей

стороны никаких жалоб, — сказал со смешком достопочтенный Гарольд Остин.

Подобно остальным, он сидел, удобно развалясь в кресле. У его ног пристроилась блондинка по имени Рета. Стоявшая позади кресла Хейворда Эврил сладко вставила:

— Стараемся изо всех сил…

Хейворд ощутил ее пальцы, быстро пробежавшие по затылку.

— Ну, а как делишки в вашем банке? — спросил Квотермейн. — И все такое… На ногах прочно стоите?

— Нас уже давно не спихнешь, — ответил Хейворд. — Хотя на бирже вся эта история сказалась.

— С каких это пор биржа стала барометром банковского благополучия?

Большой Джордж чуть заметно улыбнулся и, повернувшись к своей личной стюардессе, японке, попросил:

— Мун-Бим, принеси мне, пожалуйста, все материалы по Первому Коммерческому!

— Холосо, миста Кей, — сказала девушка и вышла из зала.

Роско поторопился заполнить паузу:

— Сообщения, которые дошли до вашего слуха, касались пустякового инцидента, раздутого до безобразия. К тому же, вы должны учесть, что он произошел в период междувластия.

— Тем не менее, вы не смогли постоять за себя и за свое дело! — агрессивно продолжал Большой Джордж. — Вас одолели грязные агитаторы. Вы — мягкотелые моллюски…

— Увы, это так. Честно говоря, мне самому наше решение показалось омерзительным. И я активно возражал против него…

— Не давать им спуска! Бейте этих ублюдков в солнечное сплетение! Никогда не уступайте!

Председатель «Сунатко» допил свой мартини и погрузился в воспоминания.

— У меня, помню, тоже было такое дело в Денвере, на сборочном заводе. Ну и помучились мы тогда с этой рабсилой. Без конца требовали повышения зарплаты. А потом их профсоюз пошел на забастовку. Ха-ха! Это была их последняя стачка… Я сказал своим:

— Предупредите этих сукиных сынов, что мы закроем завод. Мне, конечно, никто не поверил. Тогда мы провели кое-какие перестановки… Да. Отправили инструменты и детали на другую фирму. Те взялись выпускать продукцию нашего завода, и в Денвере мы его закрыли! Вот так: закрыли и все тут! Нет завода, нет работы, нет зарплаты. Ну и все! Профсоюзы и благотворительные организации штата плюхнулись на колени, стали молить о пощаде…

Он поглядел на мартини, а затем величественно произнес:

— Что ж, может, и простим. Но — на наших условиях!

— Молодчина, Джордж! — воскликнул Гарольд. — Побольше бы нам таких, как ты. Надо уметь постоять за себя… Справедливости ради, должен сказать, что с ПКА было чуть по-другому. Мы ведь остались во взвешенном состоянии после смерти Россели… Надеемся, к весне Роско твердо возьмет власть в руки!

— Рад это слышать, — заявил Дж. Дж. Квотермейн. — Не люблю иметь дело с людьми, которые плохо сидят в седле. Всегда предпочитал настоящих хозяев — твердых и решительных…