Мертвец
Шрифт:
– Так ты и есть тот самый целитель, который чудесным образом излечил мою сестру? – Лукас слегка приподнял бровь.
– Да, это я, – Монтан подошёл и сел на предложенное место.
– Знаешь, а у тебя воистину дар. Хоть ты и успел ополчить против себя гильдию врачей, наверняка сможешь далеко пойти, если, конечно, выучишь манеры, принятые в благородном обществе.
– Только наш юный друг иногда любит пропадать и не сдерживает обещания, – Лаодика прожгла юношу прекрасными зелёными глазами. – Но, вероятно, на то имелись веские причины?
– Мне пришлось срочно покинуть
– Что ж, верность слову делает тебе честь, – заметила Лаодика, а затем обратилась к брату: – Послушай, Лукас, давай завтра решим вопрос с землёй – это не к спеху, а дела после обеда меня утомляют.
– Хочешь променять моё общество на общество этого симпатичного юноши? – ехидно улыбнулся брат. – Тогда, пожалуй, пойду, не стану мешать вашей милой беседе.
Мужчина удалился, а Лаодика предложила пройтись по саду. Сад поддерживался в идеальном состоянии трудами пары десятков слуг и рабов. Вымощенная разноцветной мозаикой тропинка вела то среди цветников, то под навесом раскидистых ветвей. Несколько фонтанов, украшенных мраморными скульптурами, ласкали слух журчанием воды, а тенистые аллеи в жаркие дни хранили прохладу.
– Как тебе мой сад? – спросила Лаодика, когда они проходили мимо очередной клумбы.
– Здесь хорошо, – Монтан не кривил душой, ему и правда нравился этот зелёный уголок.
– Тут, в Нэосе, довольно тесно. Предпочитаю коротать дни в загородном поместье, но сейчас слишком много дел. Наверное, тебе тоже больше по душе природа?
– Да, этот город слишком шумный и многолюдный, я теряю здесь силы. Прости, что не предупредил об отъезде: почувствовал, что должен покинуть это место и побыть в одиночестве.
– Знаешь, у меня тоже порой возникает такое желание, – призналась Лаодика. – Эта суета вокруг отнимает много сил. Временами всем бывает нужно отдохнуть и подумать о жизни. Но ты расстроил нас тем, что так внезапно покинул Нэос: я, было, собиралась предложить тебе работу – твои способности должны получить достойное применение.
– Я скоро снова уйду из города.
– Но отчего же? Тебя не устраивают открывающиеся перспективы? Или ты испугался этого старого дурня Халкея? Вот уж точно никчёмный человек! А сколько денег дерёт за свои бесполезные мази и припарки! Можешь не опасаться: уверяю, он и пальцем тебя не посмеет тронуть.
– Я не боюсь Халкея, мне нет до него дела. Но в городской суете я теряю себя. Долгое время я хотел попасть в Нэос, проделал большой путь, а теперь сожалею, что так сюда рвался. Я должен идти дальше.
Лаодика, приподняв бровь, удивлённо посмотрела на юношу:
– Но куда ты идёшь? И откуда сам?
– Прежде я жил за Сверкающими Горами на краю земли, а куда идти дальше, я ещё не понял.
– Далеко же забрёл! Но тебе всё-таки стоит обдумать моё предложение. А что, если цель твоего пути именно тут? Многие мечтают о славе и богатстве. Служа этому дому можно обрести и то и другое.
– Ты права, многие стремятся к этому, – вздохнул Монтан, – но, боюсь, слава и богатство не удовлетворят меня.
– Что же ещё я могу предложить за
Монтан остановился и пристально взглянул в её красивые, зелёные глаза:
– Не знаю, пойми, это сложно объяснить. Я никогда ничего не хотел в жизни, даже не знал, каково это – иметь желания. А теперь, оказавшись здесь, совершенно потерялся: тут много непонятного, много бессмысленных и странных правил, много суеты, боли и страданий. Может быть, единственная цель во всём этом – обрести покой и свободу?
– Похоже, ты не только лекарь, но и философ, – Лаодика тоже остановилась и теперь они неотрываясь смотрели друг на друга – Знаешь, тебе надо познакомиться с местными мудрецами, уверена, вы найдёте общий язык. Может в этом твоё призвание? Пойми, тут много путей, и не стоит с ходу отвергать их, как, впрочем, и предложение одного из уважаемых домов.
– Кажется, я всё же хотел бы остаться здесь… – Монтану с трудом далось это признание.
– Ну так в чём проблема? Сейчас же велю слугам подготовить комнату и принести твои вещи.
– Не беспокойся об этом, я сам схожу, тем более в городе меня ждут ещё несколько дел.
– Надеюсь, ты не исчезнешь, как прошлый раз? – Лаодика слегка прищурилась, и в голосе её зазвучали повелительные нотки.
– Нет, я не исчезну. Обещаю.
Монтан не мог отвести взор от глаз от девушки, стоящей перед ним, он сам не знал почему, но хотелось остаться с Лаодикой навсегда – прежде Монтан не ощущал ничего подобного. Городской шум почти не долетал в этот сад, где царили тишина и покой, и молодому целителю начало казаться, что путь окончен, что всю жизнь он стремился именно сюда.
Он всё же нашёл в себе силы покинуть Лаодику и, выйдя на улицу, вновь погрузился в гам и суету большого города. Но за своими вещами Монтан не пошёл, теперь его заботило кое-что другое: Халкей – второй человек, ради которого он вернулся. Монтан ощущал в душе неприятный зуд: хотелось получить ответы на мучавшие вопросы, уладить разногласия и удовлетворить чувство несправедливости, сжигавшее изнутри. Халкей должен объяснить, почему так поступил, должен извиниться за свои слова.
Особняк главы гильдии врачей, хоть и не был столь роскошен, как дворцы знатных семейств, но тоже выглядел богато. Двухэтажный дом, расположенный в одном из респектабельных районов города, притаился среди усаженного деревьями сада за высоким забором и кованными, узорчатыми воротами, которые отгораживали уютный зелёный уголок от городской сутолоки. На входе Монтана встретил раб-привратник, он велел юноше ждать и ушёл сообщить хозяину о визитёре.
Монан долго простоял возле ворот и уже хотел войти, не дожидаясь приглашения, но тут подоспели три стражника с копьями и щитами в сопровождении привратника, который что-то объяснял им, указывая на юношу пальцем. Монтан понял, что в саду есть ещё один вход, и Халкей, вместо того, чтобы принять недруга, тайно позвал солдат.
– Вот и попался! – грубо произнёс один из воинов. – Его весь город разыскивает, а он сам явился! Да ни к кому-нибудь, а к нашему уважаемому Халекею! И что же ты собирался сделать?