Месс-менд. Роман
Шрифт:
– И мне не следовало при нем так радоваться появлению мистера Туска, совсем, совсем не следовало!
– Мистер Туск просит вас, мисс Мильки, выйти к нему как можно скорее, - запыхавшись, произнесла Нолла, просунув в дверь черную голову, - он сказал Саму, а Сам мне, а я…
Мисс Мильки не дала ей докончить. Бросив торжествующий взгляд в сторону Доротеи, она рассекла млечные волны и вынырнула из них во весь свой рост наподобие Афродиты.
Спустя полчаса рыжая девушка в коротком платье задорно выбежала на террасу:
– Идемте завтракать, дорогой мистер Туск! Дела могут подождать!
– вскричала она с
Но секретарь проявил необычайное упорство. Он посмотрел на нее проницательным взглядом, протянул ей конверт и сказал:
– Прочитайте письмо и постарайтесь вспомнить, куда вы дели предшествующее, на которое ссылается автор.
Мисс Мильки невольно подчинилась приказу секретаря. Она прочла следующее:
«Неизвестного происхождения, доставлено на собаке, прибывшей из Америки в Кронштадт, и послано адресату капитаном судна «Амелия» ирландцем Мак Кинлеем».
Вслед за этими крупными каракулями, основательно сдобренными табачным дымом, шло письмо:
«Генеральному прокурору штата Иллинойс.
Высокочтимый сэр, если вы получили мое предыдущее письмо и вынули пакет из моего тайника, вам небезынтересно будет узнать продолжение рокфеллеровского дела. Я держу в руках все его нити. Я посажен в сумасшедший дом, откуда как нельзя лучше можно следить за главным преступником. Вы поймете меня, если потребуете освобождения из камеры № 132 умалишенного Роберта Друка».
Мисс Мильки нетерпеливо пожала плечами:
– Дорогой мистер Туск, он нисколько не скрывает, что он умалишенный. Я не могу понять, неужели можно придавать значение письмам сумасшедших.
– Но вы получили его первое письмо?
– Ах, какой вы неотступный! Вон в этом сундуке решительно все письма, полученные на имя папаши! Если хотите, берите и разбирайте их до самого дна!
Павел Туск именно так и сделал. Несмотря на депутацию из четырех негров, трижды призывавшую его завтракать, он засел над сундуком и просидел над ним с добрую половину дня. Все его поиски оказались тщетными. Ничего похожего на письмо Роберта Друка там не отыскалось. Тогда он проявил необычайную энергию: велел заложить лошадей и отвезти себя на соседнюю телеграфную станцию, откуда он протелеграфировал в Чикаго от имени генерального прокурора о немедленной высылке ему полного списка нью-йоркских сумасшедших домов. Затем он вернулся в коттедж и принялся сшивать в тетради деловые бумаги и письма.
Когда безмятежного старца после обеда выкатили на террасу, он подсел к нему с таким независимым видом, что в груди мисс Юноны шевельнулось страшное предчувствие: не ставленник ли это самого Дота.
– Любезный сэр, - сказал он старцу деловым тоном, - вы сильно запустили дела. Если разрешите, мы с вами съездим сегодня в город на сессию и дадим ход кое-каким из поступивших на ваше имя жалоб.
– Н-не с-сегодня, сэр!
– жалобно простонал старец, бросая на своего секретаря беспомощный взгляд.
– С-сегодня я а-адски занят!
– Масса Мильки ждет сегодня знаменитого моржа, сэр, - вмешался негр Сам, приходя на помощь своему господину.
–
– Из Сан-Франциско, сэр. По газетному описанию!
– Ну да, - капризно вмешалась Юнона, становясь в оппозицию к своевольному секретарю, - если мы нанимаем людей, мистер Туск, мы всегда задаем им вопросы, и они отвечают, а вовсе не наоборот!
– Что за морж из Сан-Франциско?
– продолжал допытываться неумолимый секретарь отрывистым тоном.
– Морж!
– истерически вскрикнула Юнона.
– Я прочитала папе в газете, что на берег в Сан-Франциско вышел удивительный морж необычайной толщины и стал страшно лаять. Когда его захотели поймать, он кинулся на своих плавниках прямо в город, пробежал три улицы, залез в аптеку и едва не искусал аптекаря. Папаша, разумеется, захотел купить этого моржа, и мы выписали его от аптекаря наложенным платежом.
– Хорошо же вы занимаетесь государственными делами, мистер и мисс Мильки, - сурово отрезал секретарь, вперив в обоих укоризненный взгляд.
– Вот здесь в портфеле ждет очереди таинственное убийство вдовы полковника, похищение брильянтов у креолки, пропажа завещания из конторы в Чикаго, два-три дела не меньшей важности. Здесь лежит обвинительный акт против кокаиниста, восемь жалоб на истязание и изнасилование, четыреста неразобранных случаев шантажа и вымогательства, донос на акционерное общество по сплавке бревен вдоль реки Миссисипи, извещение о поимке бежавшего банкрота с двумя миллиардами долларов и, наконец, анонимное письмо о подкупе депутата Пируэта князем Феофаном Оболонкиным, и вы ничего этого не читали и ни о чем этом не заботитесь. Негр! Подать мне перо, чернила, бумагу!
Сам выбежал из комнаты с трясущейся челюстью и через секунду доставил все необходимое.
– Мисс Мильки, пишите!
Неизвестно почему, но мисс Мильки покорно взяла перо и написала под диктовку секретаря следующее:
«Ввиду моего болезненного состояния передаю все свои права по генеральной прокуратуре штата Иллинойс мистеру Павлу Туску».
– А теперь подпишите за отца!
Дрожащие пальцы мисс Мильки вывели подпись.
– Так! А теперь занимайтесь моржами, и чтоб вся корреспонденция до моего возвращения не была распечатана!
С этими словами секретарь схватил бумажку, кивнул мисс Мильки и ее отцу и быстро сошел с террасы, направляясь к конюшням.
– Узурпатор!
– визгливо крикнула ему вслед мисс Мильки, раскинула руки по обе стороны корпуса, подобно двум веслам над утлой ладьей, и упала в обморок. Безмятежный старец сидел в кресле, глядя на нее с детским состраданием и тщетно взывая к разбежавшимся неграм.
– Юнни, - произнес он с трудом, - джентльмен прав… Не плачь, Юнни!
Полежав с пять минут, Юнона пришла в себя, взглянула на отца странным помутившимся взором и удалилась к себе в комнату.
Павел Туск проскакал до станции и с экспрессом прикатил в город. Он энергично расследовал с десяток уголовных дел, произнес две речи, провел несколько приговоров, навестил двух-трех заключенных, пообещав им скорое окончание их дела, и кончил тем, что до чрезвычайности понравился судейской публике.
– Вот это так рабочая рука!
– шептались у него за спиной, покуда он вел деловые разговоры своим отрывистым тоном.
Был уже вечер, когда он вернулся в коттедж. Взорам его представилась странная картина.