Месс-менд. Роман
Шрифт:
50. ЭМИГРАЦИЯ ВОРОН, ИЛИ ЧЕГО МОЖНО ДОБИТЬСЯ НА ОДНОМ МЕСТЕ
Рано утром мистер Туск встал, спустился вниз и критическим оком обозрел все хозяйственные задачи, связанные с необходимостью обитания в коттедже. Он был далеко не сентиментален и отнюдь не стал повязывать себя фартуком, колоть дрова, топить печь, резать кур и прочее, как это сделал бы на его месте джентльмен, взятый напрокат из какого-нибудь романа. Мистер Туск был человеком дела. Он закурил папиросу, вышел из коттеджа и резкими шагами перешел расстояние, отделявшее жилище мистера Мильки от фермы
На его стук никто не отозвался. Туск постучал еще два-три раза с тем же результатом, а потом поднялся на обе руки, упертые им в заборную перекладину, и довольно-таки ловко перебросил себя по ту сторону границы.
Ферма Дота поражала своей пустынностью и заброшенностью. По двору сонно бродили индюшки и поросята, дорожки сада поросли травой, огород служил местом раскопок большого петуха, сопровождаемого десятком кур. Дом был наглухо заколочен и, по-видимому, погружен в крепкий сон.
Туск попытался проникнуть в дверь, но, когда это не удалось, пожал плечами и осуществил свое намерение через окно. Он очутился в передней, где спали на циновках человек двадцать негров, испуская пронзительный храп. Не успел он дотронуться до одного из них, как проснулись все двадцать, вскочили с места и замахнулись на него дубинками.
– Я дух!
– отрывисто произнес Туск, скрестив руки на груди.
– А ну-ка! Бросайтесь-ка на меня с дубинками! Пусть хоть один сумеет ударить меня по живому месту!
Негры переглянулись. Туск понял, что попал в точку.
– Я призрак!
– произнес он снова.
– Мне известно все, что творится за моей спиной. Дурачье сбежало от мистера Мильки, и ваш брат отлично знает, куда оно делось. Пусть один из вас немедленно догонит их и вернет, иначе я съем сегодня ночью душу каждого из вас, души ваших покойников и души ваших детей, зачатых во чреве, но еще не рожденных. Поняли?
Негры сбились в испуганное стадо и тряслись, как перепела.
– Масса Дот поколотит нас, - дрожащим голосом промолвил один.
– Ничего не поколотит, я сам с ним объяснюсь. Ну - раз, два, три!
– он крепко шлепнул одного из близстоящих негров, и тот опрометью вылетел из комнаты.
Мистер Туск прехладнокровно направился к главной крепости фермы - к двери самого Дота. Убедившись, что она заперта, он забарабанил в нее сперва руками, а потом ногами.
– Кто этот нахал, кто стосковался по пуле?
– крикнул взбешенный голос Дота.
– Пусть-ка он покажет мне свое лицо, чтоб я превратил его в хорошую яичницу с помидорами!
– Новый прокурор штата Иллинойс, - спокойно ответил Туск.
За дверью водворилась тишина, потом щелкнул ключ, босые ноги затопали в глубине комнаты, и Дот слабым голосом предложил Туску «пожаловать к нему».
Туск не заставил себя долго просить и наткнулся первым делом на живописную статую Дота, устремившую на него из пустого рукава револьверное дуло. Пройдя комнату, он усмотрел второго Дота, черноусого мужчину с добродушным лицом, под одеялом, на собственной кровати.
– Сядьте, сэр, - сказал он вежливо, - и если хотите курить, вон там превосходные гаванны. Не удивляйтесь моему поведению. Когда несчастный и слабохарактерный человек, подобный мне, доведен до белого каления, он утрирует, сэр, все человеческие приемы
– Кто вас довел до белого каления?
– сухо спросил Туск, закурив сигару.
– Рыжий бесенок шестидесяти лет, сэр, задумавший женить меня на себе.
– Не знаю ничего похожего на сорок миль вокруг, - отрезал Туск, пуская ароматичные кольца с видом заправского курильщика, - я пришел к вам, мистер Дот, по важному делу. Негры соседнего коттеджа сбежали, оставив на произвол судьбы разбитого параличом старика и почтенную старую леди - его дочь. Я послал одного из ваших слуг за ними вдогонку, а вас прошу немедленно отправить к ним на помощь половину ваших людей. Сказать по правде, я и сам бы на вашем месте отправился к ним, тем более, что мое личное пребывание в этой симпатичной семье, к сожалению, заканчивается.
Дот слушал, выпучив глаза. На лице его выступила краска.
– И рыжий бесенок не собирался вас околпачить, сэр?
– пробормотал он растерянно.
– Повторяю, - резко ответил Туск, - я не встречал никого похожего на ваши слова. Старая леди, хозяйка коттеджа, достойна всяческого уважения. Одевайтесь!
Совершенно ошеломленный, Дот подчинился, как подчинялись и все, суровому голосу пожилого джентльмена. Он надел все части своего туалета по порядку, сполоснул лицо, глотнул из бутылки, взял шляпу и угрюмо произнес:
– Ну так идем, черт побери меня за хвост и голову!
Это странное пожелание мистера Дота не вызвало со стороны невозмутимого Туска ни малейшего протеста. В передней они наткнулись на оцепеневших негров, и Дот скомандовал половине из них идти вслед за ними.
Между тем в коттедже началось хозяйственное оживление. Мисс Мильки выкатила своего отца на террасу, сварила ему яйцо и только что приступила к его кормежке, как рука ее сильно задрожала, а лицо побледнело.
Двое мужчин быстрыми шагами, со шляпами в руках, приблизились к террасе и отвесили ей по низкому поклону.
– Мистер Дот пришел просить вас, дорогая мисс Мильки, принять его посильную помощь в деле поимки слуг, - сказал туск доброжелательно, проталкивая вперед оторопевшего арканзасца, с остановившимися глазами, выпученными на то, что сидело взамен рыжего бесенка.
– Благодарю вас, сэр, - смущенно ответила пожилая леди, - я все-таки справилась с утренним кофе. На вашу долю тоже заварено, и, если мистер Дот не откажется позавтракать, я налью чашечку и ему.
Она с достоинством кивнула обоим мужчинам и собственноручно принесла из кухни завтрак.
Спустя полчаса мистер Дот, освоившийся с новым положением вещей, развивал свою теорию о том, как можно в кратчайший срок добиться новой породы индюшек, а его негры занялись хозяйственными работами в коттедже.
– Мне пора ехать, - не без сожаления произнес мистер Туск, взглянув на часы, - я оставляю вас, друзья мои, на месяц, чтобы… это что такое?
– последнее восклицание мистера Туска относилось к утреннему небу, внезапно потемневшему, как перед солнечным затмением.
Все вскинули глаза кверху и повскакали с мест. Огромная черная туча надвигалась на их коттедж. Она ползла, закрывая горизонт и спускаясь все ниже да ниже. Вскоре из тучи посыпались странные звуки, напоминавшие раскаты хохота.