Месс-менд. Роман
Шрифт:
– Вороны!
– закричал Дот.
– Мы погибли! Они снижаются, они засыплют все наши огороды, поля, сады! Стучите, кричите, бросайте в них камнями! Негры, сюда, сюда!
Он неистово заорал на ворон, бросая в них чашкой, тарелкой, шапкой, стульями, зонтиком мисс Мильки - всем, что только попадало ему под руку.
– Ничего! Н-ничего! Н-не б-бойтесь, друзья мои, - лепетал безмятежный старец, спокойно глядя на ворон.
– Птички!
– Хороши птички!
– взвизгнул Дот.
– Поймите вы, безумный человек, что это наше разорение! Их больше, чем саранчи!
Мистера Туска среди них уже не было.
– Он побежал в коттедж, - прошептала Юнона.
Дот сорвал скатерть и, вскочив на стол, принялся неистово ею размахивать в воздухе. Негры, сев на корточки, устроили настоящий кошачий концерт. Они выли, визжали, скулили, свистели, били в импровизированные барабаны. Животные безмятежного старца подняли адскую кутерьму: сука лаяла и кидалась в воздух с ощетинившейся шерстью, попугай раз сто подряд раздирающим голосом вопил «гудбай», морж стонал, как исступленный, но ничто не помогало: вороны все снижались да снижались.
Первые из них, отделившиеся от тучи, были уже отчетливо видны. Страшное карканье и свист от взмаха крыльев переполняли воздух. Дышать было трудно от ветра и запаха перьев, еще десять - пятнадцать минут, и страшное черное полчище обрушилось бы на коттедж.
В эту минуту на террасе появился Туск. Он держал в руках ружье, поднял его и выстрелил по воронам:
– Бац-бац-бац…
Туча дрогнула, края ее рассыпались в разные стороны черным кружевом. Секунда, и полчище ворон стало снова подниматься, держа свой путь в направлении Чикаго, а сверху, кружась и белея, что-то начало падать вниз.
– Я стрелял холостыми зарядами, - отрывисто произнес Туск, - у добрейшего мистера Мильки в целом доме не нашлось ничего похожего на пулю. Ай, что это падает?
Медленно кружась в воздухе, сверху продолжало падать нечто, покуда на коленях у старца не лег плотный белый конверт.
Туск быстро схватил его, издал восклицание и, отойдя в сторону, без всяких разговоров распечатал свою находку.
Он прочитал следующее:
«Генеральному прокурору штата Иллинойс.
Господин прокурор.
Опасаясь за свою жизнь, прошу вас быть начеку. Я держу в руках нити загадочного происшествия. Если меня убьют или я исчезну, прошу вас немедленно вынуть конверт из тайника в моей комнате на Бруклин-стрит, 8, двенадцатый паркетный кусок от левого окна, прочитать его и начать судебное расследование. Пишу именно вам, а не кому другому, так как вы отличаетесь любовью к уголовным тайнам.
Стряпчий Роберт Друк».
– Последнее звено!
– пробормотал Туск со странной улыбкой и, вытащив из портфеля пачку бумаг, быстрыми шагами подошел к столу.
– Друзья мои!
– воскликнул он повелительным голосом.
– Прежде чем мне уехать, выслушайте несколько слов. Эй, негры! Лучших бутылок с погреба и стаканы!
Изумленное
– Друзья мои!
– повторил он с бокалом в руках.
– В первую ночь моего пребывания я услышал в саду, не станем говорить от кого и как, подробную историю некоей шутки. Дело шло о дружеском фельетоне относительно детективных способностей присутствующего здесь мистера Мильки. Шутка хотела быть только шуткой. И что же? Беспомощный старец, скованный страшным недугом, не двигаясь с места, ничего не читая, ни о чем не зная - распутал самое таинственное преступление нашего века! Да, милые мои друзья, вот в этой пачке собраны почти все звенья страшного дела, раскрытие которого навеки прославит имя мистера Мильки. И знаете ли вы, чем он достиг такого результата? Любовью к животным, черт возьми! Мистер Мильки отдал бессловесным тварям все свое сердце. Он любит их с нежностью, достойной подражания. И что же мы видим? Первое звено этого дела доставляется ему на собаке, - мистер Туск потряс в воздухе конвертом, - второе звено извергается к его ногам из желудка моржа, - мистер Туск потряс в воздухе пачкой желтых листов, - третье звено приезжает к нему на корзине с кроликами, - мистер Туск махнул вторым конвертом, - и, наконец, четвертое и последнее доставляется ему великим переселением ворон!
Мистер Туск поднял последний конверт и бокал.
– Выпьемте, друзья мои, в эту прощальную минуту за здоровье достойного мистера Мильки и его бессловесных любимцев, а также за торжество справедливости, которая добивается своего, джентльмены, через посредство всего живого и мертвого!
С этими словами Туск осушил свой бокал, поклонился и вскочил с чемоданом и портфелем в поджидавший его кабриолет.
51. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОКУРОР ШТАТА ИЛЛИНОЙС В ПОИСКАХ ДРУКА
Экспресс доставил Туска в Нью-Йорк без четверти девять утра. Спустя несколько минут он уже был на Бруклин-стрит, 8, и поднимался по лестнице в квартиру бывшего стряпчего Роберта Друка.
На его стук долго не отворяли. Наконец раздалось кряхтение, и старушка в чепце приотворила дверь.
– Проведите меня в комнату вашего сына, - отрывисто произнес пожилой джентльмен, снимая шляпу и входя в кухню, - я намерен у вас остановиться.
– Великий боже, сэр!
– воскликнула старушка.
– Вы не агент полиции?
– Я друг вашего сына, - ответил гость, положил чемодан и шляпу на стул и сделал движение, чтоб пройти дальше.
– Был тут один такой, - задумчиво ответила старушка, - только он был, сэр, весь голый, за исключением чресел, как говорится в Библии, и сверху донизу вымазан дегтем. «Я друг-приятель вашего сына, - сказал он мне и скушал, бедняжка, кусочек пудинга, - даром что, - говорит, - в таком виде». Уж не вы ли это, переодевшись и помывшись?
– Я самый, - спокойно ответил Туск и проследовал внутрь квартиры.