Мессия
Шрифт:
– Кончай приставать, противный. Да еще у всех на виду.
День уже закончился, так что внутри "Коулхерна" немногим темнее, чем снаружи, на улице, однако Реду и Джезу требуется пара секунд, чтобы приспособиться и разобраться, что к чему.
Они еще стоят на пороге, а к ним уже обращаются любопытные, оценивающие взгляды. Ред и Джез оба понимают, что с виду не похожи на завсегдатаев. А это значит, что они либо туристы, либо забрели сюда по ошибке, либо копы. Скорее последнее – туристы не расхаживают по городу в деловых
Ни Ред, ни Джез не бывали здесь со времени расследования дела Ирлэнда, уже больше пяти лет, но в считанные секунды ощущают ту же самую атмосферу, что неизменно сопутствовала им в ходе того расследования. Враждебность к ним как к полицейским и бесстыдный интерес, с которым их разглядывают.
– Иисус, – говорит Джез. – Теперь я понимаю, каково быть женщиной.
– Стоит ли повторяться, парень, – то же самое, слово в слово, ты говорил и когда мы были здесь в прошлый раз. Впрочем, тебе, парень, и вправду есть о чем беспокоиться, этакому-то красавчику. Мне-то что, я старый и обрюзгший. Хорошо еще, что тебя не угораздило припереться в своей обычной лайкре в облипочку. Ни за что бы не выбрался отсюда с нетронутой задницей.
– В таком случае, "папаша", могу я купить тебе выпивку?
– Сомневаюсь в этом. Ты, пожалуй, выглядишь слишком молодым, чтобы тебя обслужили.
Джез издает смешок и показывает Реду средний палец.
Они подходят к стойке, сопровождаемые пристальными взглядами. Впрочем, и они сами методично осматривают помещение, внимательно, но не выказывая чрезмерного интереса или беспокойства. Их взгляды словно говорят – вообще-то нам лишние приключения не нужны, но ежели кому охота нарваться, мы готовы.
Атмосфера полна хорошо памятной им враждебности, хотя все же не такой явной, как пять лет назад, когда руководство включило в состав группы нескольких отъявленных гомофобов, а потом удивлялось, почему на них обрушилась такая критика.
У стойки бара обнаруживается пространство, достаточное для одного из них, но не для обоих. Джез подходит первым и легонько раздвигает локтями стоящих по обе стороны на несколько футов, чтобы Ред мог уместиться рядом с ним.
На бармене джинсовая рубашка, на плечах погончики с огуречным узором.
– Чем могу служить, джентльмены? – спрашивает он, слегка шепелявя.
– Я бы хотел поговорить с хозяином, – говорит Ред.
– А я пока ни в чем не провинился.
Джез улыбается. Ред нет.
Парень в джинсовой рубашке подходит к другому бармену, болтающему с парой выпивох, и хлопает его по плечу.
– Джефф, эти джентльмены хотят с тобой поговорить.
Здоровенный Джефф нехотя отлипает от стойки и поворачивается к ним.
– Чем могу служить?
– Я старший полицейский офицер Меткаф, а это инспектор Клифтон. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.
– Насчет чего?
Он явно насторожился. Джез первым улавливает
– Не беспокойтесь, – говорит он. – Мы не из полиции нравов и не собираемся никого арестовывать. Нам только и нужно, чтобы вы взглянули на эти снимки и сказали, не узнаете ли кого-нибудь.
– Если вы не из полиции нравов, то откуда тогда?
Ред подается вперед, и в его голосе появляются стальные нотки.
– Сэр, вы слышали, что сказал мой коллега. А теперь будьте добры, посмотрите фотографии.
Джефф переводит взгляд с Реда на Джеза и кивает.
Ред передает фотографии. Всего их шесть. Ред добавил три контрольные, фотографии людей, уже умерших, которых никто в "Коулхерне" знать не мог.
Огромными ручищами Джефф берет фотографии и подносит под свет над денежным ящиком кассы. Он быстро перебирает их и отдает обратно Реду.
– Я узнал его. – Он указывает на фотографию, которую положил сверху. – Пару раз этот малый к нам заглядывал.
Ред смотрит на фотографию, и у него от волнения перехватывает дыхание.
На снимке Джеймс Каннингэм, епископ Уондсвортский.
31
Они находятся на кухне квартиры над пабом. Ред с Джезом пьют минеральную воду, в то время как Джефф размахивает бутылкой пива, сопровождая свой рассказ выразительными жестами.
– Последний раз, когда я видел его здесь... Вроде месяцев шесть тому назад. Зимой, определенно, потому что на нем было такое длинное теплое пальто.
– Сколько раз он бывал здесь до того? – спрашивает Ред.
– Пару раз я его точно видел. Но он мог заходить и не в мою смену или в ту пору, когда меня здесь еще не было. Я-то устроился сюда около трех лет назад.
– Значит, вы видели его максимум три раза за эти три года?
– Да.
– Но ведь сюда за это время наверняка заходили тысячи людей. Почему вы так отчетливо запомнили именно его?
Они не назвали Джеффу имя Каннингэма, не говоря уже о том, почему им интересуются, а Джефф не стал спрашивать. Он имел достаточный опыт общения с полицией, чтобы понимать – лишние вопросы только злят копов. Ответов все равно не получишь, а о чем нужно, они сами скажут.
– Потому что он немолод. Старше, чем большинство из моих клиентов, это точно. И потому что... всегда приходил один и один же уходил.
– А это необычно?
– Необычно. Как правило, люди приходят сюда с дружками, но некоторые являются в одиночку, как раз для того, чтобы кого-нибудь подцепить.
– Но ведь есть и такие, кому не удается подыскать себе спутника. Не каждому ведь везет.
– Да, конечно. Но как раз этот малый, похоже, никого и не искал. Не старался никого подцепить. Он просто заходил, брал пару стаканчиков выпивки, разговаривал с кем-нибудь, кто оказывался по соседству, а потом уходил.