Месть
Шрифт:
Лили пробовала беседовать с дочерью, используя старые, как мир, психологические трюки, но все было напрасно. Наконец ей пришлось оставить все ухищрения, сесть с Шейной за стол и обсудить с ней ее поведение.
— Ты просто ничего не понимаешь, — заявила ей Шейна. — Весь день, пока я в школе, я должна улыбаться и быть со всеми очень милой. Иногда, когда я возвращаюсь домой, мне становится невмоготу себя больше контролировать, мне хочется расслабиться.
Как любой девочке-лидеру в школе, ей приходилось постоянно следить за своим имиджем. Другие девочки были склонны завидовать ей и сочинять о ней всякие небылицы. Как-то раз одна
Однажды, в прошлом месяце, Шейна пришла домой в прескверном настроении. Лили вновь вернулась к старому разговору.
— У большинства людей в жизни есть очень немного верных друзей, общение с которыми доставляет истинную радость. Почему ты упрямо хочешь, чтобы таких друзей у тебя было десять или пятнадцать? Почему для тебя так важно всем нравиться?
— Ты не понимаешь, — ответила Шейна. — Дело вовсе не в этом. Просто я им нужна.
Лили недоверчиво покачала головой.
— Это абсурд. Они не так уж нуждаются в тебе, как ты воображаешь. О чем ты вообще говоришь? — Подумав, она продолжала: — Ты хочешь сказать, что тебе приходится быть лидером, что, если им не будешь ты, непременно станет кто-то другой?
— Правильно, дело именно в этом, — ответила Шейна. — Понимаешь, мама, я не курю, не слушаю до умопомрачения рок и не якшаюсь с парнями. Я получаю хорошие отметки — заметь, очень хорошие отметки, — я часто даю советы, выслушиваю чужие жалобы и вникаю в их проблемы. Девочки ссорятся между собой, а я улаживаю их конфликты.
Вот такая история, подумала Лили. Ребенок объясняет свое поведение точно так же, как она сама объясняет свое желание сделаться судьей, после того как она стала окружным прокурором. С тех пор как Лили победила демонов своего детства, она взяла в свои руки вожжи своей судьбы и научила ребенка делать то же самое.
Низкорослая брюнетка-подающая резко распрямилась и ударила по мячу, бросившись к первой ячейке, следующая девочка тоже ударила по мячу, но он остался в первом секторе. Игра кончилась, победила команды Шейны.
Девочки пришли в раздевалку. Большинство их жалось к Шейне. Поведение девочек после игры изменилось по сравнению с прошлым годом. Вместо того чтобы бежать пить содовую и закусывать ее печеньем, девочки полезли в сумочки за тенями для век и губной помадой.
Джон проник в самую гущу спортсменок, подбежал к Шейне, схватил ее за талию и поднял высоко в воздух.
— Я так горжусь тобой, — сказал он.
Оба они видели Лили с расстояния нескольких футов и улыбались. Но эта была улыбка, вовсе не предназначавшаяся ей. Лили понимала, что они гордо щеголяют своей близостью, всем своим видом показывая ей, что этот момент принадлежит только им двоим и они не склонны делиться своей радостью с ней. Джон поставил Шейну на землю, в упор посмотрел на Лили, потом положил руку на плечо Шейны и повел ее в раздевалку, снова оглянувшись, чтобы удостовериться, смотрит ли еще на них Лили. Другие девочки сгрудились вокруг Джона, так же, как вокруг Шейны. Лили била дрожь, она стояла, судорожно вцепившись в проволоку ограждения. Дочь и муж больше не смотрели на нее.
Через
— Смотри-ка, ты все-таки успела, — сказал он ровным невыразительным голосом, сдвигая на затылок свою бейсболку. — С трудом вырвалась, чтобы посмотреть заключительные пять минут игры? Ты уверена, что все успела на работе? Я хочу сказать, что тебе может навредить стремление побыть в кругу семьи. Под угрозой окажутся твои амбиции, касающиеся судейского кресла, так?
— Перестань, — ответила она, нервно оглядываясь, не слышит ли их кто-нибудь. — Я отвезу Шейну домой в своей машине.
Она повернулась спиной к мужу и зашагала к раздевалке.
Лицо Шейны пылало от возбуждения. Она почти на целую голову возвышалась над остальными девочками. Ее длинные рыжие волосы имели золотистый отблеск, которого были лишены волосы Лили. Волосы Шейны были стянуты в конский хвост, пропущенный через отверстие в бейсбольной шапочке и спадающий ей на спину. Широко расставленные глаза своей голубизной могли соперничать с синими буквами на форменной майке. Высоко расположенные выдающиеся скулы придавали ее облику что-то неземное и взрослое, какую-то не присущую ее возрасту элегантность. Лили подумала, что лицо Шейны могло бы украсить следующий номер «Космополитэн».
Когда они подошли к машине Лили, Шейну догнала одна из девочек.
— Позвони мне через тридцать минут, — сказала ей Шейна.
Когда они окажутся дома, телефон в комнате Шейны будет звонить не переставая, пока не отметятся все ее подружки.
— Это моя мама. Мама, это Салли.
Салли застыла с открытым от удивления ртом.
— Вы так похожи, просто трудно поверить.
Шейна влезла в машину и зло захлопнула дверь. В ее взгляде, которым она резанула мать, просквозили раздражение и досада. Лили почувствовала, как у нее упало сердце. Шейна всегда гордилась сходством с матерью. Дочь всегда с удовольствием сообщала маме, что все ее подружки считают Лили очень красивой женщиной. Лили помнила, как дочка, глядя на нее снизу вверх, нетерпеливо спрашивала, будет ли и она такой высокой и стройной, когда вырастет. А не далее как на прошлой неделе, она кричала, что вымахала высотой с жирафа, что она самая высокая девочка в классе и что в этом виновата Лили.
Лили попыталась начать разговор.
— На работе была куча дел по расследованиям. Пришлось покопаться… Ты прости, что я не смогла приехать раньше. Я очень спешила, но эти пробки… — Шейна неподвижно смотрела прямо перед собой, ничего не отвечая. Лили нервно проглотила слюну. Кажется, сегодняшний день будет таким же, как многие предыдущие. — Как дела в школе?
— Прекрасно.
— Много уроков?
— Уже сделала.
— Хочешь прокатиться со мной в воскресенье на роликах?
— Я каждый день тренируюсь в секции софтбола и занимаюсь гимнастикой. Так что мне не нужна дополнительная физическая нагрузка.