Месть
Шрифт:
– Спасибо, нет.
– Кофеин иногда помогает от головной боли. Кола, кофе, таблетки... Эй!
– крикнул он через мое плечо.
– Куда это вы собрались?
Голос позади меня сказал:
– Нам надо в туалет.
– Обоим?
– спросил Вивэз устало.
– Обоим.
– Это может подождать. Ваш адвокат будет с минуты на минуту. Когда он придет, я разрешу ему проводить вас.
Он снова повернулся ко мне.
– Итак, кто же убил Спилца? И откуда вам это известно?
– Дуайт Хэндфорд, - сказал я.
– Он убил свою жену. Он убил Спилца.
– У вас есть какие-нибудь доказательства,
Дверь в соседнюю комнату открылась, и Вивэз крикнул:
– Ты как раз вовремя, Чарли. У твоих клиентов проблемы с мочевым пузырем. Ты проводишь их по коридору? Я звонил в окружную прокуратуру, они выслали человека.
– Кого именно?
– спросил голос позади меня.
– Кажется, Энджи Ферчайлда, - ответил Вивэз.
– Прекрасно, - сказал Чарли.
– Я провожу моих клиентов по коридору и обратно.
Дверь позади меня снова открылась и закрылась. Я слышал, как парни в наручниках заговорили между собой, потом голоса стихли.
– Рассказывайте, - сказал Вивэз.
– Вы видели мое досье на Берил и ее дочь.
– Вот его копия.
– Уличный сутенер с Норт-Трэйл по имени Тилли рассказал мне, что Дуайт Хэндфорд продал Адель Пираннесу. Возражать Тилли не мог. Я поехал к Пираннесу, чтобы это проверить. В квартире оказалась Адель, Пираннеса не было. Она слышала, что ночью приходили какие-то люди. Она находилась в спальне. Услышала выстрел, вышла. Увидела, что Спилц мертв, а остальные скрылись. Я нашел ее в шоке, она вся дрожала. Я накормил ее и отвез к врачу и инспектору по делам несовершеннолетних. Сейчас она, наверно, уже в колонии.
– Продолжайте.
– Я запаниковал. Это было глупо, я должен был позвонить вам, как только нашел тело, но я не мог думать ни о чем, кроме девочки, - сказал я.
– Я понял свою ошибку около часа назад. Я позвонил вам - и вот я здесь.
– Кто был ваш спутник, человек, с которым вы ездили к Пираннесу?
– Спутник?
– Пожилой мужчина с длинными волосами, в желтом плаще, - сказал Вивэз.
– Когда вы позвонили, я взял отчет об этом деле. Вот он. Охранник у ворот сказал, что низкий лысеющий мужчина с грустным лицом - это, я полагаю, были вы - и высокий старик с длинными волосами, одетый несмотря на тридцать градусов жары, в плащ, спрашивали Пираннеса сегодня утром. Когда двое жильцов сообщили, что видели этих подозрительных людей, охранник вызвал полицию. Мы приехали в квартиру Пираннеса и нашли тело Спилца. Между нами, не для протокола будь сказано, исчезновение Тони Спилца - небольшая потеря для человечества. Тридцать восемь арестов в Нью-Джерси, Нью-Йорке и здесь. Две отсидки в Аттике: один раз за рэкет, второй - за покушение на убийство. Если надо, я могу пожертвовать десять баксов на его похороны. Итак, кто был старик?
– Охранник ошибся, - отрезал я.
– Ошибся?
– переспросил Вивэз.
– Вы так и скажете, когда будете давать официальные показания: «Охранник ошибся»?..
– Я не знаю, - сказал я.
– Я посоветуюсь со своим адвокатом. Если со мной и был старик в плаще - а его не было, - возможно, у него есть судимость; если бы он и существовал - а на данный момент его не существует, - он к этому делу не причастен.
– Я с трудом вас понимаю, - сказал Вивэз.
– У меня был очень длинный день. Мне нужно выпить кофе. У нас неплохой
– Выпью немного.
Вивэз тяжело поднялся и вышел, оставив меня размышлять. За то время, что его не было, придумать я ничего не смог. Впрочем, он вернулся очень быстро.
– Как раз только что сварили.
– Он протянул мне большой пенопластовый стакан. Стакан был горячий, кофе черный.
– Я отправил Чарли с его клиентами вниз, чтобы уделить вам все мое внимание.
Он прошел за свой стол, сел и отхлебнул кофе. Я поставил стакан и посмотрел на него.
– Вы начали говорить о том, что сделали какие-то ошибки. И о Джоне Пираннесе.
– Я поехал к Пираннесу.
– Куда?
– У него есть катер, называется «Красавица», стоит в Саннисайде на Лонгбоут.
Вивэз начал записывать.
– Почему вы поехали к нему?
– Вы говорили, что у вас есть дочь такого же возраста, как Адель. Может быть, вы поймете. Я очень сильно рассердился.
– У вас был какой-нибудь план?
– Нет, - признался я.
– Я хотел сказать ему, чтобы он оставил Адель в покое. А может быть, он сообщил бы мне, что Тони Спилца убил Дуайт Хэндфорд.
– Блестяще, - проговорил Вивэз, отхлебывая еще кофе.
– Разумеется, он согласился оставить Адель в покое и сознался, что либо убил Спилца сам, либо видел, как это сделал Дуайт Хэндфорд.
– Увы, - вздохнул я, разглядывая свой стакан. Вивэз сказал правду. Кофе был хорош.
– Вы быстро обнаружили, что Пираннес умнее вас.
– Да.
– И что у него очень короткий фитиль.
– Да.
– Теперь моя очередь исповедаться, Льюис, - произнес он театральным шепотом.
– Пираннес умнее и меня тоже. Он очень ловкий человек. На него работают лучшие адвокаты, и у нас ничего на него нет. Мы разыщем его, придем к нему, или, может быть, он сам придет к нам. У него будет чудесная история о том, где он был, когда убили Спилца, и история еще лучше о том, как Спилц оказался в его квартире. Мы знаем, какими делами и с кем занимается Пираннес, но у нас нет никаких улик, и вы ничего мне не сообщили.
– Он пытался убить меня. По крайней мере, планировал.
Вивэз покачал головой, как бы говоря: «А чего еще ты ждал, идиот?»
– Он велел мне надеть плавки и дал понять, что собирается утопить меня в бухте. Я не умею плавать.
– Вы рассердили его. Мы хорошо знаем, что он не любит, когда его сердят, и что те, кто доставлял ему неприятности, отправились плавать в залив или в бухту и не добрались до берега. Он прямо сказал, что собирается убить вас?
– Нет.
– Да это и не важно, - проговорил Вивэз.
– У нас нет ничего, кроме ваших слов. Что еще вы можете сообщить?
– Пираннес сказал мне, что у него есть алиби на время убийства Спилца, что вчера вечером он не был в своей квартире и может это доказать.
– Он мог бы это доказать, даже если бы он там был, - сказал Вивэз.
– Что еще?
– На катере вместе с ним был парень по имени Мэнни.
Вивэз записал.
– Мэнни Гузман. Дальше?
– Он ждал женщину на ланч.
– Богатая информация, Льюис. А как вам удалось уйти от Пираннеса?
– Повезло, - сказал я.
Вивэз на минуту задумался. Мы оба отпили кофе. Я чувствовал себя немного лучше.