Место отсчета
Шрифт:
Ростик вышел из склада, превращенного в гараж. Тут стояла хохлушка. Она затараторила:
– Оружие нашлось. В складе за оцинкованными воротами… Пойдемте, я вам покажу.
Оружия на самом деле оказалось не очень много. Но ружья были. И патронов к ним было немало. Только тут Ростик понял, что возня Черноброва с грузовиком имела смысл – на руках они вряд ли могли уволочь больше трех-четырех этих невероятно тяжелых бандур. И как их носили в Отечественную?
Ростик вернулся к Черноброву.
– Ты скоро?
– Для ремонта трех машин, заправки,
– До рассвета? – Ростик задумался. – Тогда так, даю тебе троих ребят, командуй, а мы устроим налет на их гарнизон. Чтобы они нас не упредили.
– Это дело, – кивнул кузнец. Он вообще теперь не отходил от Ростика ни на шаг.
– Командир, троих будет мало. Что я сделаю с тремя-то?
– Потом, когда мы их припечем, отошлю всех, кто сможет работать, оставлю только прикрытие для наблюдения за противником, – пояснил Ростик.
Так и сделали. Оставить кузнеца в гараже стоило Ростику труда. Кузнец сопротивлялся, но, когда стало ясно, что только он может управиться с залитыми под завязку бочками с бензином, нехотя согласился. Еще оставили цыганку и какого-то мрачного верзилу, который, как выяснилось, страдал куриной слепотой.
Остальных Ростик построил, выдал оружие и приказал атаковать только после его, командирского выстрела. Но внезапной, аккуратненькой атаки не получилось. Неожиданно прибежала цыганка, посланная Чернобровом. Она почти отчаянно заорала:
– Идет, от Квелищева свежий караул идет! Впереди – пурпурный. А за ним пять человек.
– Взвод, слушай мою команду! – Ростик повернулся к неровному ряду людей. – Атакуем в поле, чтобы как можно быстрее добежать до их казарм. Если они успеют организоваться – хана нам, долго не выстоим.
Даже не разбивая людей по отделениям, как партизаны какие-то, Ростик повел отряд вперед. Свежий караул подошел к складам, отстоящим от самой деревни и окруженным колючей проволокой метров на сто, когда их встретил дружный, даже слишком щедрый огонь. Ярко освещенные своими же факелами, полусонные караульные полегли все.
Ростик работал полученным от Перегуды карабином Токарева, таким, к которому привык во время обороны вагоноремонтного завода. Выставив прорезь до минимума, он поймал на мушку пурпурного и, как было договорено, сделал первый выстрел. Тонкая, низенькая фигурка с белыми волосами, сверкающими от факелов, как новогодний дождь, сломалась в груди, словно у него разом оказалось перебито все тельце.
А больше стрелять Ростику не пришлось, все кончилось быстрее, чем он успел еще раз прицелиться. Зато потом пришлось бежать вперед и даже подгонять отстающих криками. И все-таки они не успели.
На главной площади деревни, при свете десятков факелов, невесть откуда появившихся, уже толкались и люди, и пурпурные. Этих, правда, было маловато, всего душ шесть-семь. Их и положили в первую очередь, несмотря даже на то, что ответный огонь вели как раз люди. Но без командиров перебежчики оказались менее стойкими, быстро вернулись назад в казарму и не очень-то
Среди них оказалось двое убитых, и один раненый полз по грязи к своим, в сторону бывшей совхозной усадьбы. Ростик поймал было его на мушку, потом отвел ствол. Стрелять в эту копошащуюся в холодной, ночной грязи фигуру он не мог.
Его добил кто-то другой. Один точный выстрел из «калаша», как в аптеке, вогнал пулю между напряженных лопаток, и раненый стих. Гарнизон Квелищева отозвался на этот выстрел слитным огнем. По нему Ростик без труда понял, что люди в казармах считают себя окруженными со всех сторон и плохо представляют, что даже круговую нужно держать с расчетом.
И все-таки даже их, деморализованных, лишенных офицеров и испуганных свыше всякой меры, пришлось оставить в покое. Для атаки не было сил, а подползти к усадьбе скрытно не получалось – кто-то из самых догадливых после пары попыток подпалил соседние хаты, и в округе стало светло, как днем.
Ростик приказал отойти к складам всем, оставив с собой всего четырех ребят, которым следовало изображать подготавливаемую атаку.
Глава 22
Едва пришел рассвет, от Черноброва прибежала запыхавшаяся цыганка. Она доложила:
– Машины стоят заправленные и загруженные. Только вас ждем.
Ростик быстро выстрелил в сторону усадьбы три раза подряд, потом нашел еле видные силуэты рассыпавшихся по укрытиям вокруг площади своих людей и убедился, что его поняли. Каждый из них стал деловито, но и без особой спешки уходить.
Все было в порядке. Теперь только бы на плечах не вытащить к складам этих горе-оккупантов, и все будет в порядке, решил Ростик. Но отход получился легким. Оказавшись за околицей, они все разом так поднажали, что подбежали к складам прежде, чем прекратилась ответная стрельба в деревне. Раздумывая, по кому теперь там стреляют, Ростик подошел к Черноброву.
– Готово? – спросил, пытаясь умерить сбитое бегом дыхание.
– А як же? – решил блеснуть познаниями украинского водила. – Четыре машины заправлены под завязку, загружены – две оружием, одна боеприпасами, а еще на одну набухали горючки. Ее я сам хотел…
– Водителей нашел?
– Нашел, даже в избытке оказалось. Кстати, командир, склад подрывать будем?
– Зачем же подрывать, лучше мы сюда еще разок наведаемся, когда будет нужно. А вот лишние машины обездвижить не мешает.
– Уже сделано, – Чернобров с сознанием кивнул. – Я им выхлопную тряпкой заткнул, пока эти лопухи догадаются, в чем дело, мы уже будем чай в обсерватории пить. И вытащить будет нетрудно, если вернемся.
– Кстати, о бензине…
Ростик задумался, представляя себе возможный вариант на будущее. Горючее хотелось бы вывезти, это давало шанс, в случае чего, добраться, например, до Чужого города. Конечно, на это пока рассчитывать нечего, но если все пойдет не так, как хотелось бы, – никуда не деться, придется использовать и эту возможность.