Метель
Шрифт:
– Скорее, дружба. Но я понимаю, что человека, преданнее и надежнее тебя…
– Да я не о себе! – отмахнулся Миша. – Понятно, что ты меня не любишь. Держишь на всякий случай, на длинном поводке, вроде как на свободе, но в то же время и при себе. Это и называется «почти готова». Но мне-то чужого не надо. Я свое хочу. И если это мое, то никого другого рядом с тобой уже не может быть. Не должно.
– Да я тебе который раз повторяю: у меня никого нет! И тебе, и Наде. Что вы все ко
– Он-то к тебе как?
– Он? Нормально.
– А по профессии кто?
– Актер.
– Ну, тогда понятно! – Миша откинулся на спинку стула.
– Что тебе понятно? – разозлилась она.
– Совет хочешь?
– Ну?
– Поезжай куда-нибудь. Развлекись.
– Я не хочу ехать одна, – Маша вздрогнула. Не надо было этого говорить! Сейчас он предложит себя в спутники.
– Почему ж одна? – усмехнулся Миша… Пауза. Она ждала. – Поезжай с ним.
– Да он меня еще никуда не звал!
– Да ты, небось, отбрыкивалась, как могла. Знаю я тебя!
– И ты что, не ревнуешь?
– А толку? Я же вижу: ты мучаешься. Влюбилась, а воли себе не даешь. И начинаются реверансы. Вот как со мной было. «А давайте я лучше деньгами!»
Она покраснела.
– Ты должна понимать: то, что ты делаешь – еще хуже, – сердито сказал он. – «А давайте, я не сразу вам голову отрежу, а сначала ухо. А потом другое. А потом отрежу нос…»
– Перестань! Я же сразу тебе сказала: нет!
– Ну а сейчас-то что случилось? «Я почти готова выйти за тебя замуж», – передразнил он. – И ты сидишь, как дурак, понимая, что это конец. Вот это и есть конец.
Он потянулся к бокалу с вином. Сказал:
– Давай выпьем. За твою дочь.
Она молча подняла бокал. Чокнулись. Она медленно стала пить вино. Чтобы хоть что-то сказать, спросила:
– Как у тебя на работе?
Вопрос прозвучал буднично, тускло. И также буднично он ответил:
– Нормально. Вчера было совещание. Меня хвалили.
– Я рада за тебя.
– И я за себя рад. Хочу за тебя порадоваться.
– У меня на работе тоже все нормально. Миша допил вино, и спросил:
– А в каком фильме он снимался?
– Он в сериалах снимался. Фильм еще не вышел на экраны.
– А какой сериал?
– Я не помню название. Боевик. Там все: погони, драки, перестрелки. Он играл, кстати, твоего коллегу. По фамилии Колесов…
– Постой! Так я же его смотрел! Этот сериал! Это не Богатырев, часом?
– Да. Он, – кивнула Маша.
– Вот это да! – Миша расхохотался. – Круто! Ну, подруга, ты меня сразила наповал! Это ж мой любимый актер! Я бы сам в него влюбился, если б был бабой!
– Перестань!
– А что такое?
– Ничего не будет. У меня с ним.
– Ты
– Ты меня теперь бросишь? – жалобно спросила Маша.
– Не дождешься. Пропадешь ведь ты без меня. Я сам не знаю, чего у меня к тебе больше, любви или жалости? Вечно ты вляпываешься в какие-то истории.
– Я давно уже никуда не вляпываюсь!
– Как вспомню насмерть перепуганную девочку с печальными глазами… Помнишь, как ты правду искала?
– У нас сегодня что, вечер воспоминаний?
– Да уж после такого… – он покачал головой. – Скорее, прощальный.
– Я тебе клянусь: ничего не было!
– Вот в это верю.
– И не будет.
– А в это нет. Ты, главное, вот что… – он вздохнул. – Если будет совсем плохо – позвони.
– Хорошо.
…Домой Маша вернулась в одиннадцать. Соня уже спала, Надя, похоже, тоже. Она на цыпочках прокралась на кухню, налила в стакан воды, присела на табурет.
– Ну, как? – шепотом спросила появившаяся в дверях заспанная Надя.
– Что как?
– Объяснились?
– Да.
– Ты ему все сказала?
– Да.
– Он хороший. Он ведь все понял?
– Да. – Она отпила воды.
– Иди спать.
– Сейчас.
– Тебе плохо?
– Да. Я не этого хотела. Я сказала, что почти готова выйти за него замуж.
– А он этого не принял.
– Да. – Маша сделала еще один глоток.
– И правильно!
– И что же мне теперь делать?
– Жить, – пожала плечами Надя. – Одно это уже хорошо: жить.
– Кому, как не тебе это знать, – вздохнула Маша. – Идем спать?
– Да.
На следующий день она позвонила Богатыреву.
– Илья, это Мария Откровенная, журналистка. Вы меня помните?
– Помню, что мы с тобой были на ты. Еще одно интервью, да?
– Нет. Я хочу к вам на свидание.
– Жених, что ли бросил?
– Да.
– А тебе идет твоя фамилия. У меня, правда, озвучка. Я страшно занят…
– Извините…
– Э-э-э! Ты трубку-то не бросай! Я правду сказал! Если тебя в половине одиннадцатого устроит…
– Вечера?
– Нет, блин, дня! Зато утром можем выспаться.
– Я думала, мы просто поужинаем, – упавшим голосом сказала Маша.
Он тяжело вздохнул:
– Это называется, женщина напрашивается на свидание! А можно подумать, что у тебя холодильник дома пустой и денег ни копейки. А почему это я должен тебя кормить? Ты мне кто? Ладно. Поужинаем, а там видно будет.
– Где мы встретимся?