Метель
Шрифт:
Она поедет на работу прямо от него, не заезжая домой. Будет раннее утро. Соню отведет в школу Надя. Придется вызвать в Москву бабушку, пока они с Ильей будут в отъезде, Надя ведь работает. Или Соню отвезти туда. Это надо решить.
У нее будет целых десять дней! Десять дней, чтобы выспаться, загореть, отъесться и поговорить обо всем. Она задаст Илье все вопросы, которые у нее накопились, и получит на них ответы. Она получит, наконец, определенность. Как у них? А, главное, насколько?
Да, она очень хочет поехать. Очень.
– Это все твои вещи?
– Да, а что?
– Есть женщины, которые на десять дней везут с собой десять пар туфель и десять вечерних платьев. Не считая всего остального.
– Я не из таких.
– Это я понял. Ну, идем?
Илья легко вскинул на плечо объемистую сумку с ее вещами. Не так уж мало. И потом: всего на десять дней!
Надя и Соня стояли в прихожей, провожали их: серьезная темноволосая женщина в роговых очках и семилетняя девочка со светлыми кудряшками. А вечерним поездом приедет бабушка. Это была первая встреча ее дочери с Ильей, и Маша все время боялась, что кто-то из них поведет себя неправильно. Как неправильно, она не знала, но все равно боялась.
Они сделали вид, что ничего не происходит, Илья и ее дочь. Рассматривали друг друга так, чтобы это не бросалось в глаза, а общались исключительно через посредников.
– Соня сказала, что ей привезти? – это он.
– Мама, а он тебя повезет смотреть пирамиды? – Соня об Илье. Он стоит в двух шагах.
– Я их уже видела.
– Зато я не видела!
Маша растерялась. Две недели Соня говорила, что поездка в Египет ей не интересна, хорошо, что мама уезжает, «надо от нее отдохнуть». Сказано это было по-взрослому и, видимо, с чьих-то слов. И вот вам, пожалуйста!
– Хорошо, – сказала она, – я никуда не поеду. И села на пуфик. Тут растерялся Илья.
– Ну что? Тогда и я не поеду.
Другого пуфика в прихожей не было. Тогда он сел на коврик у входной двери, в позе лотоса и смешно надул щеки.
– Все будет хорошо, – примирительно сказала Надя. – Мы с Соней обо всем договорились. Правда, Соня?
Та покосилась на Илью. Потом посмотрела на мать.
– Ну? Что делать? – спросила Маша.
– Уезжайте, – презрительно сказала светловолосая девочка. – Мне без вас будет хорошо. Правда, Надя?
– Ну, конечно.
Маша вздохнула и встала.
– Илья, идем.
Он легко поднялся с пола и весело сказал:
– Ну, вот и посидели на дорожку!
Соня презрительно молчала. Еле сдерживая слезы, Маша вслед за Ильей направилась к лифту. Пока его двери не закрылись, Надя с Соней стояли на пороге.
– Тяжело воспитывать детей, да? – спросил Илья, когда они вышли из дома.
– Я сама виновата. Надо было приехать прямо в аэропорт. Это она из-за тебя.
– Ревнует, что ли?
– А ты как хотел? Джинсы отряхни. Зачем ты уселся на пол, дурашка?
Он вздохнул:
– У меня просто язык присох к гортани. Стоял и думал: что бы ей сказать? Так и не придумал. Это я-то!
– А ты бы карточный фокус показал!
– Думаешь, сработает?
– Откуда
– Садись в машину, а то на самолет опоздаем. Каждая минута дорога.
– У нас еще целых четыре часа!
– А пробки?
– Сейчас. Еще минуточку… Вон они! Рукой машет, видишь? Это Надя. Пока, пока!
Маша послала воздушный поцелуй и полезла в машину.
– Все в порядке.
– Ах, какая мука воспитывать детей! – дурашливо сказал Илья.
– Перестань.
… В аэропорт они приехали через пятнадцать минут после того, как началась регистрация. Маша до последнего не верила, что она летит отдыхать, летит не одна, с любимым мужчиной, на целых десять дней. Не верила до того момента, как взлетел самолет.
Не верила, что он так изменился. Илья взял на себя все заботы, сам заказал путевку и билеты, все документы и деньги были у него, ей же было сказано:
– Ни о чем не беспокойся, отдыхай.
Она закрыла глаза и стала мечтать. Десять дней…
– Сок, минеральная вода? – это стюардесса. Пассажирам предлагают прохладительные напитки.
– Пить хочешь? – шепотом спросил Илья.
– Да. Воды. Интересно, там тепло?
– Я думаю, да. Градусов тридцать.
– Мечта!
– Мечта – это ничего не делать.
…Отель был большой и с большими претензиями. Его огромная территория с удивительной красоты цветниками, покоилась в аквамариновой чаше безоблачного неба, на самом ее дне. Куда ни глянь, была синь: небо и море. Насчет жары Илья оказался прав: они прилетели днем, в самое пекло, и Маша какое-то время дышала, словно рыба, выброшенная из воды на сушу. Раскаленный воздух быстро заполнил ее легкие, голова закружилась, и она перестала что-либо соображать.
Анкету на ресепшн заполнял Илья, к ней он подошел уже с пакетом, в котором лежали ключи от двухместного номера и карточки, по которым на пляже можно было получить полотенца.
– Идем, – позвал он. – Устала?
– Жарко, – пожаловалась Маша.
– Еще бы! У нас-то дождь со снегом! И не выше нуля! Тебе надо снять свитер и надеть купальник. И все будет хорошо.
«Прямо, как Надя», – устало подумала она, бредя за носильщиком. Пока Илья осматривал номер, она стояла под навесом, разглядывая экзотические цветы какого-то немыслимого, бурно лилового цвета. Растение оплело всю стену и в адской жаре чувствовало себя прекрасно, радуя глаз красотой и свежестью. Маша не могла отвести от него взгляда.
– Маша! Все в порядке, заходи!
Носильщик сунул в карман чаевые и покатил назад. Она вошла в номер.
– Ну, как тебе? – пригладив вихор на макушке, смущенно спросил он.
– Хорошо.
– Смотри, кондиционер, балкон, ванная, фен… Кровать, глянь! – он плюхнулся на кровать и попрыгал на упругом матрасе. – Удобная! А что тебе больше всего здесь нравится?
– Ты!
– Вот он я!
Илья протянул руки. Она упала на кровать, уверенная в том, что он ее подхватит. Такому сильному мужчине можно доверять.