Милашка
Шрифт:
Партнер: «Почему?»
Керг: «Потому что у нас с тобой есть, кого защищать. У нас дети и жены. У Милашки — никого. Он рос сиротой. На него всем было плевать — матери, власти, стране. Его морили голодом и унижали. Тем не менее, он здесь. А вот есть ли те, кто сломал ему судьбу? Те, кто звал нас вонючими муримами? Думаю, нет. Сейчас они сидят по домам и боятся высунуть нос. А он пришел за них умирать. Мне стыдно смотреть парню в глаза. А тебе?»
Партнер (смущенно): «Я ничего ему не скажу…»
Предпоследний эпизод. Смертельно раненый Керг шепчет Милашке: «Беги!
— Сзади! — невольно шепчу я.
— Сзади! — внезапно начинают кричать в зале. — Оглянись!
Но Милашка посылает болванки вперед. Подобравшийся бронеход сует в дверь манипулятор. Экран заполняет ревущее пламя…
Разряд молнии выглядит иначе. Это я уговорил Кею снять огонь и придумал, как его изобразить. Набрал горючей жидкости в автомобильный насос и выдавил ее в дзот. Ассистент поджег факелом. Я знаю, как это снимали. Но сейчас меня трясет…
В дефиле врываются бронеходы Сахья. Стальная лавина несется к врагу, и тот трусливо бежит. Сахья догоняют их, бьют молниями в спины. Бронеходы курумцев падают один за другим. В зале радостно вопят зрители. Крупный план. У поверженного на землю бронехода отползает в сторону задняя дверь с нарисованным на ней сердечком. Наружу выбирается Клейга. Комбинезон ее порван, лицо ее перепачкано. Она встает и скользит взглядом по склонам холмов. Они усеяны поверженными бронеходами врага. Возле одного из дотов их особенно много. Взгляд Клейги застывает на амбразуре. Из нее сочится сизый дым. Лицо Клейги перекашивает гримаса.
— Милашка… — шепчет она.
Финальный эпизод: Клейга у мемориала. В руках у нее букетик цветов. Она кладет его монументу и выпрямляется.
— Прости нас, Милашка!
По ее щеке катится слеза. Как Кея убедила ее заплакать? Наверное, пригрозила не заплатить… Но сейчас я верю даже Клейге. Камера скользит вверх, и огромное небо заполняет экран. По нему бегут титры: «Воинам и ополченцам, женщинам и мужчинам, павшим в битве за Родину, посвящается этот фильм. Мы помним вас!». Мне знакомы эти слова. Это я их сочинил.
В зале загорается свет. Я сижу в боковой ложе. Перегнувшись через барьер, смотрю в зал. Подо мной плачет женщина. Рядом вытирает слезы мужчина. Вот он спрятал платок и ударил в ладоши. Один робкий хлопок, второй, третий… Аплодисменты перерастают в овацию, люди встают.
Я смотрю на Кею. У нее бледное лицо и закушенная губа. Перекрикивая овацию, кричу ей:
— Ты гений!
Радостно улыбнувшись, она жмет мне руку. Набегает группа и начинает нас обнимать. Почему-то нас двоих. Овация не смолкает. На сцену перед экраном выходит директор студии. Это статная и красивая женщина. Она поднимает руку. Но в ответ хлопают еще громче. Женщина смеется и машет руками, дескать, сильней! Аплодисменты начинают стихать.
— Приглашаю на сцену съемочную
Аплодисменты вспыхивают снова. Мы спускаемся в зал и поднимаемся на сцену. Выстраиваемся у экрана. Нас десять человек. Режиссер, оператор, исполнители главных ролей. Остальных решили не выводить — нас слишком много. Директор пережидает аплодисменты и начинает представление.
— Автор сценария и режиссер фильма Кея Дон.
Кея делает шаг вперед и кланяется. Аплодисменты.
— Оператор Бран Куг!
Бран становится рядом с Кеей. Аплодисменты он заслужил. Фильм снят мастерски.
— Исполнительница роли командира ополчения актриса Мия Вар…
Хорошо Мия сыграла! Ее командир — словно Жуков в «Освобождении». Такой же решительный и беспощадный.
— Исполнительница роли…
Представление идет своим чередом. Группа потихоньку перемещается вперед. Наконец, остаюсь только я.
— Исполнитель роли Милашки, молодой и талантливый актер Влад Хома.
Делаю шаг вперед и кланяюсь. Сцену накрывает овация. Из зала что-то кричат. Слов не разобрать. Директор студии поднимает руку. Аплодисменты начинают стихать.
— На премьере присутствует глава Высшего Совета достопочтенная Лейя Дум, — объявляет директор.
Ничего себе! А нам не сказали. В зале хлопают и оборачиваются к центральной ложе. Там встает немолодая женщина в военном мундире. Она делает знак, и аплодисменты стихают.
— Я хочу поблагодарить Кею Дон и съемочную группу за великолепную работу, — говорит глава. Голос у нее басовитый и звучный. — Меня трудно растрогать, но ей это удалось. Я словно вернулась в те дни…
Лея на мгновения смолкает. В зале стоит тишина. Глава Высшего Совета — одна из двух уцелевших в сражении командиров штрафников.
— Время отдаляет нас от той битвы. Хорошо, что Кея напомнила нам о подвиге погибших за Родину. Мы воздали им почести. Так казалось мне. Оказалось, что я не права. Речь о Милашке. Его нет в писке награжденных. Я хочу исправить это упущение и завтра подпишу указ о награждении Дина Рута, известного под прозвищем Милашка, Золотым Знаком воинской доблести. Посмертно.
Зал разражается овацией. Я отдал тебе долг, Милашка! Не знаю, как ты воевал и погиб, это не знает никто. Свидетелей не осталось. Но вспомнить тебя стоило. Я понимаю Лейю. Говорят, Брежнев, просмотрев фильм «17 мгновений весны», потребовал наградить разведчика — прототипа героя Штирлица. Ему объяснили: это вымышленный герой. А вот Дин был…
— Я прошу Совет столицы назвать именем Дина одну из улиц города. Думаю, он это заслужил.
Бурные аплодисменты. Ай, да Лейя! В городах нет улиц, названных в честь мужчин. Сплошь женщины. Ученые, политики, герои войны… Теперь будет Дин. И попробуй возразить! Он герой, вон в фильме показали. Традиционалы заткнутся. Умна Лейя, ох, как умна.
Глава Высшего Совета уходит. Официоз кончился. К сцене несут венки из цветов. Здесь так принято. Мне на это диковато смотреть, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Венки ставят перед нами. На красных ленточках — текст. От кого и кому…