Миллениум
Шрифт:
— Айдан ночью над шапкой твоей камлала. Шапку Лисичка на память у тебя взяла. Не ругайся на нее. Ты ей шибко нравишься. Ребенок у нее от тебя будет. Настоящий батыр.
— Что духи Айдан про меня поведали? — перебил его Павлов, чтобы поскорее подойти к сути.
По существу дела Бильдыев имел не очень приятную информацию:
— Духи сказали Айдан про тебя много хорошего. Но и про плохое не забыли. Зачем ты степной царице голову отрубил? Курганный царь шибко разгневан. Он тебе мстить. Опасайся воина со шрамом на лице. Он хочет тебя убить.
Павлов поблагодарил Бильдыева за заботу,
До начала праздничных торжеств оставалось еще много времени, и Павлов спросил Ириску, чем бы она хотела заняться. Его супруга изъявила желание прокатиться на шлюпке и где-нибудь в укромном месте искупаться. Он согласился, пригласил с собой Марину и Полину, и вскоре они вчетвером отправились на противоположный берег к песчаной косе, где было безлюдно и тихо.
Пока женщины резвились в воде и валялись на горячем песке, Павлов прогуливался по берегу с заряженным арбалетом, надеясь вспугнуть и подстрелить какую-нибудь дичь. Внезапно он почувствовал, что из-за прибрежных кустов ивы на него кто-то смотрит. Подав женщинам знак, чтобы они не шумели, он осторожно двинулся к кустам, полагая, что за ними могла спрятаться косуля.
Когда до кустов оставалось пять шагов, из-за них, оценив нависшую угрозу, с визгом выскочили трое голых парнишек, и бросились наутек вдоль берега. Ириска и Полина побежали за ними вдогонку и двоих из них очень скоро поймали, скрутили им руки и повели на расправу. Третий парнишка от погони улизнул, бросился в воду и поплыл. "Пленники" оказались похожими друг на друга, как две капли воды. Павлов узнал их сразу. Это были Рико и Люк, повзрослевшие на четыре года.
— Плохо бегаете, ребята! — сердито сказал Павлов по-орландски.
Услышав его голос, пацаны испуганно переглянулись, заплакали и стали умолять его, чтобы он их отпустил. Отпускать без наказания мальчишек, подглядывающих за купающимися женщинами, было не по правилам. Пока Ириска и Полина крепко держали Рико и Люка за руки, Марина сходила к кустам ивняка и выломала гибкую ветку.
— Всыпать по три розги каждому, — предложил Павлов самую щадящую меру наказания.
— Мало! Надо в два раза больше, — сказала Ириска и пожаловалась: Эти противные мальчишки уже не в первый раз за мной подсматривают.
— Они, наверное, сироты. Растут без отца и матери, — как бы невзначай, намеком, Павлов попросил о снисхождении.
— Ты очень догадлив, мой драгоценный супруг. Это — Рико и Люк из рода Белохвостого Оленя. Четыре года тому назад они потеряли не только родителей, но и старшего брата Тибула Храброго. Ладно, так и быть, три удара достаточно, — согласилась Ириска и собственноручно провела заслуженную экзекуцию.
Перед тем, как пуститься в бега, близнецы пронзили Павлова своими взглядами, потом переглянулись, разом улыбнулись и, отбежав на сотню метров, издали воинственный клич:
— Урал!!! Наш брат Тибул с нами! Смерть нашим врагам!
III
Незадолго до заката
Гонорий горделиво представил Павлова и его супругу, и затем молодожены и гости по широкой деревянной лестнице с резными перилами, проложенной по крутому склону берега, поднялись на ровную площадку, вымощенную булыжником, и остановились у ворот орландского подворья, перед которым собралась толпа зевак. Трижды протрубил рог, ворота распахнулись, и из них вышел почетный караул: двадцать орландских амазонок в доспехах и с копьями в руках во главе с Центурионом Сансарой. Воительницы построились в два ряда и образовали живой коридор, через который молодожены и гости прошли во двор, где под открытым небом стояли обеденные столы, ломившиеся от яств.
Начало второго этапа свадебных торжеств больше походило на Diplomatic rout, то есть торжественный званый вечер. Для Павлова, как предводителя поселившихся на реке Шакти колонистов, данное мероприятие имело важное государственное значение. Это прекрасно понимал и его друг и советник Толемей-хан, который изо всех сил старался произвести на местных князьков благоприятное впечатление. Знакомясь с ними, он представлялся "визирем" Тезей-хана. Бывшая жена Павлова Марина исполняла роль "сестры-царевны", а красавица Полина — "племянницы".
На дипломатическом рауте присутствовали вместе с сопровождающими их лицами (советниками и телохранителями) вожди союза северных тунгусских племен Айвыхак, Паналык, Кавак и Юхак, вождь племени москитов Ширак и вождь племени черных аратов Айо. Прочих вождей (белых аратов, кайяпо и далматинцев), которые по разным причинам на летнюю ярмарку прибыть не смогли, представляли их близкие родственники.
Павлова и Толемей-хана больше всего волновал вопрос о том, как северные тунгусы восприняли занятие нейтральной территории в бассейне реки Шакти. Туземцы были настроены миролюбиво и после недолгих переговоров согласились с предложением Толемей-хана считать верховье Шакти вплоть до ее истока владением колонистов.
Именитые купцы из Империи джурджени, а также государства Пунт и Уйгурского княжества, попавшие в подчинение парсов, вели себя очень сдержанно, зная о том, кто такой Тезей-хан и в каких отношениях он находится с верховной властью империи. С некоторыми из купцов Толемей-хану удалось поговорить, и он почерпнул из этих бесед немало полезной политической информации.
В полночь гости покинули застолье. Каждый из них, прощаясь с гостеприимным хозяином, то есть с Гонорием, его дочерью Ириской и зятем Тезей-ханом, приглашал их во время летней ярмарки посетить их подворья и походные шатры с официальным визитом для поддержания и упрочения добрососедских отношений и торговых связей. Время и протокол каждого визита были заранее обговорены и согласованы с младшим братом Гонория Капуцином.