Миллениум
Шрифт:
Павлов сидел за столом на почетном месте рядом с Верховным вождем Гонорием и стариком Бильдыевым. Его "друг и брат" переводил ему речи присутствующих и помогал общению с тестем, которого Павлов по понятным причинам не хотел раньше времени удивлять своим знанием орландского языка. Он уже договорился с Гонорием о том, что после завершения застолья они вместе отправятся в Эльдорадо для продолжения свадебных торжеств. В эту поездку Гонорий планировал захватить с собой двух жен, сестру Гиту, двух старших сыновей с супругами и шесть охотников из старших родов.
В самый разгар застолья на Журавлиной поляне появилась Сансара, и подала Гонорию
— По сведению наших дозорных по реке Елене следуют две огромные ладьи с высокими бортами и мачтами, набитые вооруженными людьми. Ладьи идут на веслах. Через два часа, а может и раньше, они будут здесь.
Сообщение Верховного вождя орландов вызвало тревогу и беспокойство. Все вышли из-за стола и окружили Гонория. Кое-кто сразу поспешил объявить своим людям военную тревогу, и те со всех ног бросились бежать к реке, чтобы предупредить соплеменников о возможности незамедлительного отплытия. Гонорий попросил Сансару повторить для всех то, что она рассказала ему, и по возможности уточнить:
— Кто эти люди? Сколько их? Куда направляются? Каковы их намерения?
Сансара не знала, что ей ответить, и выглядела растерянной. В то же самое время на Журавлиной поляне появился молодой человек — соплеменник Бильдыева и, рыдая, упал перед ним на колени. Он что-то ему, всхлипывая и хватая его за руки, говорил, и, слушая его, Бильдыев менялся в лице. Павлов понял, что случилось какое-то несчастье, и подошел к старику, чтобы его поддержать. Бильдыев стоял, как вкопанный, и молчал, словно у него пропал дар речи. Наконец, он пришел в себя и, увидев Павлова, закричал по-русски:
— Слуги шайтана! Много-много! Напали на мое самое большое стойбище! Мужиков убивать! Всех оленей резать! Баб насиловать! Горе мне, горе!
Поведение Бильдыева спровоцировало панику. Каждый предводитель в первую очередь думал о своих сородичах и о сохранности выменянных на ярмарке товаров. Напрасно Гонорий пытался их образумить, предлагая не суетиться, а организовать разведку, выяснить, какие у чужестранцев намерения, есть ли возможность от них откупиться, и при необходимости объединиться для отражения возможной агрессии. Его никто не слушал. Вскоре, кроме Павлова, Сансары и старика Бильдыева, возле Гонория никого не осталось. Верховный вождь впал в уныние.
Павлов подошел к Центуриону и заговорил с ней на ломаном орландском языке с тунгусским акцентом:
— Сансара! Дело нешуточное. Это — не разбойники, а войска императора джурджени. Что им здесь надо, мне пока не ясно. Но они по пути своего следования разорили стойбище Бильдыева — нашего друга и брата. Они, я полагаю, не упустят возможности силой отнять у нас наши товары и обратить в рабство наших жен и детей. Надо срочно отправлять орландов в плавни Голубого залива, послать гонцов на Красные Камни и готовиться к большой войне. Но прежде противника надо задержать. У меня полсотни обученных бойцов. У тебя двадцать. Скажи об этом Гонорию.
Сансара посмотрела на него с удивлением, но к словам его отнеслась с пониманием и затрубила в рог, созывая к себе своих подчиненных. Не прошло и получаса, как орландские амазонки в полной походной выкладке, доспехах и вооружении прибыли на Журавлиную поляну
…………………………………………………………………………………………………
Паника нарастала. Десятки лодок, нагруженных людьми и товарами, отходили от причалов и весельным ходом, а иные — под парусами, двинулись по реке Елене и далее — к Голубому заливу, чтобы скрыться в зарослях тростника и камыша.
На Журавлиную поляну, запыхаясь, прибежали Марина, Ириска, Толемей-хан и Следопыт. Павлов сообщил им то, что знал. Посовещавшись, они решили, что Марина, Ириска и остальные женщины в сопровождении десяти мужчин погрузятся на купеческую ладью, заведут ее в Голубой залив и спрячутся где-нибудь в плавнях.
Толемей-хану и Следопыту надлежало:
— кратчайшим сухопутным путем прийти в Эльдорадо;
— объявить всеобщую мобилизацию и ввести военное положение;
— организовать отряд из пятидесяти человек и подготовят к боевым действиям "Лимузину" — резервную речную галеру;
— установить на резервной галере пушку и хорошенько ее пристрелять;
— начать патрулирование реки Елены от устья реки Шакти до фактории;
— безжалостно топить все ладьи, перевозящие солдат и военные грузы.
Появились представители орландских родов и окружили своего Верховного вождя, ожидая от него указаний.
Гонорий подозвал к себе Сансару, о чем-то с ней переговорил, и та вызвала из строя Гиту. Втроем они подошли к Павлову.
— Что будем делать? — спросил его Гонорий.
Павлов в этот момент думал следующее. Скорее всего, противник захочет высадиться в фактории, но не для того, чтобы раздать автографы, а разграбить богатые туземные и купеческие подворья. Он слишком хорошо знал армию, которой когда-то командовал, и сразу сообразил, что сопровождающих войска мародеров и работорговцев, наверняка, заинтересует поселение орландов на Красных Камнях, куда они с помощью военных постараются проникнуть. Противника следовало остановить на дальних подступах к урочищу, навязав ему бой в невыгодных для него условиях. И лучшее место для этого — Красивый каньон, что находится, примерно, в тридцати километрах от фактории и пятидесяти километрах от Красных Камней.
Объяснив Гите свой план, Павлов попросил ее повторить ему то, что он ей сказал, немного поправил, и она передала его мнение Верховному вождю Гонорию и Центуриону Сансаре следующими словами:
— Надо посадить всех наших женщин, стариков и детей в лодки и отправить их в плавни Голубого залива. Пусть наши мужчины, пешком, следуя кратчайшим сухопутным путем, доберутся до Красивого каньона, завалят в самом его узком месте деревья и заготовят вязанки хвороста. Пусть господин Тезей-хан возьмет на борт своей ладьи отряд Центуриона и заманит противника в ловушку. Когда противник зайдет в Красивый каньон, наши мужчины разобьют его лодки камнями, бревнами и сожгут пылающим хворостом. Отряд Центуриона завершит их разгром копьями, стрелами, баграми и секирами.