Миллениум
Шрифт:
Поймав ветер, капитан Тарас повел "Эсмеральду" под парусами. Довольные гребцы выбрались на верхнюю палубу, где их радостными возгласами и аплодисментами встретили бойцы из отряда Урсулы-воительницы. Продолжилось знакомство двух дружественных военных контингентов, сопровождавшееся обменом поясными ножами и поцелуями.
Счастье, как известно, переменчиво и ветер судьбы не всегда дует в нужную сторону, а иногда и вовсе переходит в полный штиль. Едва стоило ветру немного утихнуть, как противник сразу получил преимущество в весельном ходе. Расстояние между "Эсмеральдой" и преследующими ее кораблями императорского военно-морского флота стало неумолимо сокращаться. Одно из ядер, выпущенных носовыми пушками "Ласточки", скинуло
Павлов попросил Урсулу усилить команду гребцов двумя десятками ее бойцов. Выставив запасные весла (по пять с каждого борта) гребцы повели галеру в отрыв. В это самое время "Ласточка" потеряла фарватер и напоролась на мель. Ее носовые орудия продолжали стрелять, но уже не по "Эсмеральде", а в сторону леса. Павлов и Урсула вначале подумали, что противник ведет бой с бойцами из отряда Гонория, но вскоре на берегу показалась группа воинов из племени москитов, которые размахивали своими луками и приветствовали их воинственным кличем: "Шахрай!". Урсула, поднявшись на капитанский мостик, высказала предположение, что, вероятно, это — люди Ширака, которые покинули факторию рано утром и отправились в свои родные места вдоль пологого берега реки Ипуть, ведя свои лодки на бечеве.
"Стриж" посадку на мель благополучно избежал. С борта судна сошли матросы с длинными шестами, и по мелководью отправились на помощь экипажу "Ласточки". Снявшись с мели, "Ласточка" в сопровождении "Стрижа" продолжили погоню. Вновь усилившийся ветер благоприятствовал как преследователям, так и преследуемым, но "Эсмеральда" была лучше приспособлена для плавания по мелким водоемам, что позволяло ей держаться у противника на виду, но не ближе расстояния пушечного выстрела. Скорость, с которой двигались корабли — участники гонки преследования, была невысокой, наверное, не быстрее путника, идущего быстрым шагом по асфальту.
Около пяти часов после полудня "Эсмеральда" вошла в устье Красивого каньона и встала у восточной стенки, зацепившись за нее абордажными крючьями. В этом месте ширина каньона составляла, примерно, двести пятьдесят метров, а далее горловина сужалась, — кое-где до 150 метров и менее. По обоим берегам самой узкой части каньона должны были расположиться люди Гонория и забросать корабли противника камнями, бревнами и горящими вязанками хвороста. Общая длина каньона составляла, порядка, 3,5–4 км, однако взобраться на его 20-метровой высоты стены и пройти по ним, было крайне сложно и даже небезопасно.
В условленном месте "Эсмеральду" с нетерпением поджидали Центурион Сансара, Старая Дося, Гита, Агафья и старший сын Верховного вождя Кочубей. По старинным, высеченным в стене каньона ступенькам, а затем по веревочной лестнице орланды перебрались на галеру. Павлов и Урсула встретили их с распростертыми объятиями, и тут же на верхней палубе у них прошло короткое совещание.
Сансара проинформировала Павлова об оперативной обстановке и сообщила данные разведки, включая сведения, полученные от двух солдат-дозорных, захваченных амазонками в плен неподалеку от орландского подворья. Их заманила в лес красавица Агафья, сняв перед этим доспехи и распустив волосы. Когда же солдаты, догнав ее, попытались изнасиловать, она легко расправилась с ними приемами орландского рукопашного боя, напоминающего каратэ.
Пленные, как только Сансара приказала посадить их со спущенными штанами на муравейник, сразу же сознались, что являются пехотинцами 1-й роты 4-го батальона 2-го гвардейского полка. По словам пленных, их батальон в количестве двух рот (более 200 человек) оказался в Северном Прибайкалье
Гита подтвердила предположения Павлова о том, что командиром батареи полевых и корабельных орудий противника является Виктор-хан (Виктор Дорохов), которого пленные описали, как 25-летнего светловолосого мужчину с глубоким шрамом на лице. Большой неожиданностью для него стало сообщение пленных о том, что карательную экспедицию джурджени возглавляет бывший начальник разведки штаба сухопутных войск 40-летний Астрахан, которого Павлов знал, как человека весьма опытного и искушенного в военных делах, и уважал за умение четко и правильно оценивать обстановку и угадывать намерения противника. И тут до него дошло, что, скорее всего, Астрахан и "сдал" императору Агесилай-хану IV своего начальника Гирей-хана и тот, возможно под пытками, выдал имена остальных заговорщиков.
На вопрос о том, куда воительницы дели пленных, Гита, покраснев, созналась, что они подвергли их "последнему обрезанию", наложили кровоостанавливающие повязки и отпустили с миром. Услышав о позорном наказании, к которому амазонки приговорили его соплеменников, Павлов поначалу возмутился, но сразу остыл, вспомнив о том, что перед тем, как попасть в плен, гвардейцы пытались изнасиловать Агафью.
Старший сын Верховного вождя 25-летний Кочубей проинформировал его о том, что бойцы из отряда Верховного вождя орландов готовятся встретить корабли противника камнями, бревнами и пылающими вязанками хвороста. Половина отряда во главе с самим Гонорием переправилась на плотах на западный берег с намерением устроить джурджени на месте, называемом Зыбучей горой, настоящий камнепад. Павлов попросил Кочубея принять меры предосторожности, посоветовав в случае высадки противником десанта не ввязываться в ближний бой, а отходить на Красные Камни. Кочубей сказал, что он все понял, и, не мешкая, отправился к своим товарищам.
Расстояние между "Ласточкой" и "Эсмеральдой" по-прежнему составляло не более одного километра. Через подзорную трубу Павлов видел, как "Ласточка" встала у западного берега на якорь, как к ней приблизился "Стриж" и тоже встал на якорь. Остановка могла быть вызвана тем, что перед заходом в речное ущелье Астрахан решил дать гребцам и матросам небольшую передышку. Никаких признаков высадки десанта не наблюдалось, и Павлов начал успокаиваться.
Пауза в боевых действиях продолжалась недолго — всего около часа. Снявшись с якоря, "Ласточка" направилась в устье каньона, подняв на бизань мачте треугольный парус. "Стриж" на веслах подошел к восточному, противоположному берегу, и вскоре корабль окутало густое облако дыма. Но это был не пожар, а дымовая завеса, явно призванная скрыть высадку десанта. На это указала Павлову и Сансара, посмеявшись над тем, как противник неуклюже пытается скрыть свои намерения.
Павлов приказал капитану Тарасу отцепиться от стенки каньона и на веслах выходить на середину фарватера. Как гребцы не старались, галеру медленно сносило вниз по течению. Надо было ставить на фок-мачте марсель и идти в отрыв. И тут у Павлова мелькнула мысль, что Астрахан его перехитрил, скрывая за облаком дыма тот факт, что его "коммандос", то есть бойцы отряда специального назначения, наверняка, уже давно пешим ходом идут параллельным курсом вдоль берегов речного ущелья. В подтверждение его догадки со стороны западной стены каньона послышался воинственный клич орландов: "Урал!" Несколько раз отрывисто прозвучал рог Верховного вождя Гонория. Это означало, что люди Астрахана смогли скрытно подняться на западную стену каньона, пройти до Зыбучей горы, и орланды вступили с ними в бой.